History and Photography of Josef Koudelka

January 22, 2017  •  Leave a Comment

The Wall and the Exile: the History and Photography of Josef Koudelka

“I was brought up behind the wall and all my life I wanted to get out, and this is the principle of the wall — you know you can’t get out.” – Josef Koudelka

The wall and the search for freedom have been the main themes throughout the work of Josef Koudelka. Born in 1938 in Czechoslovakia and an engineer by trade, Koudelka would take up photography at 30 years old, making his first mark as a photographer during the Soviet invasion of Prague in 1968 that ended the reforms of the Prague Spring.

Smuggled out of the country by the Magnum Agency and published anonymously under the initials P.P (Prague Photographer), the work of Koudelka during the invasion was so prolific that it led many photo editors to think that it was the work of a collective of photographers instead of a single person. Because of this, Koudelka needed to leave, and Magnum helped him to escape to England in 1970, where he applied for political asylum. However, without a true home to be able to go back to, Koudelka became a nomadic photographer, traveling around Europe in search of freedom.

“When I first started to take photographs in Czechoslovakia, I met this old gentleman, this old photographer, who told me a few practical things. One of the things he said was, “Josef, a photographer works on the subject, but the subject works on the photographer.”

A major theme that grew in Koudelka’s work was of the strength of human spirit that shines through a bleak and difficult existence, an existence that mirrored his own. Koudelka’s first major work after the war was a project on the Romani (gypsies) of Eastern Europe, where he embedded himself with the group, often sleeping outside, and leading the Romani to think of him as even poorer than them. He often focused on social and cultural rituals, along with death.

While gypsies were typically looked down upon, Koudelka showed an understanding of them through his photographs, and he photographed them in a respectful and thoughtful manner. Throughout these photographs, you can see glimmers of mutual understanding, and you can often feel the presence of Koudelka just behind the camera. When Koudelka turns his camera on a subject, it is clear that he is also photographing himself in a way.

“Whatever I do, essentially, I do for myself. I didn’t do “Gypsies” to save Gypsies because even I know I can’t save them. So everything I do for myself. If it helps something, I am very pleased. I go around the world and try to discover what interests me and what has something to do with me. For that reason, I never work for a magazine, I never did any fashion, I never made any publicity. For me, a project must interest me and have something to do with me.”

“Nothing is permanent — that’s also what I learned from the Gypsies. Bresson used to tell me that your problem is that you don’t think about the future, and that’s exactly what I learned from the Gypsies. Not to worry much about the future. And I learned that to be alive I don’t need much. So I never worried about money because I knew in the past if I needed the money I borrowed it so I didn’t lose the time.”

The next project that Koudelka would work on turned into the famous book Exiles, publish in 1988. The photographs were deeply personal and mostly taken throughout his travels in Europe and the United States after escaping his home. While the photographs are dark, lonely, brooding, and alienated, they also show the perseverance and strength of people.

“Koudelka’s unsentimental, stark, brooding, intensely human imagery reflect his own spirit, the very essence of an exile who is at home wherever his wandering body finds haven in the night.” – Cornell Capa

One of his most famous images from the book, of a dog scavenging a bleak wintery landscape, is reminiscent of a self-portrait. You can imagine Koudelka just behind the dog scavenging with his camera.

“I became what I am from how I was born, but also what photography made from me. Other people ask me, ‘Are you still Czech or are you French?’ I don’t know who I am — people who see me might say who I am. I am the product of all this continuous traveling, but I know where I come from.”

For the last 25 years, Koudelka has been working on a landscape project – “I have been interested in how contemporary man influences the landscape.” His landscapes are bleak and ominous, show the ravages of industry, and even though they are devoid of people, they all show the weight of people on their surroundings. They are both ugly and beautiful.

“The changes taking place in this part of Europe are enormous and very rapid. One world is disappearing. I am trying to photograph what’s left. I have always been drawn to what is ending, what will soon no longer exist.”

These landscapes lead Koudelka to his most recent project, photographing the walls between Israel and Palestine. It’s here that his work has come full circle, photographing something foreign yet familiar to him. The wall is both a barrier between the Israelis and Palestinians and between humanity and nature.

“One day, while we were walking along the Wall I saw a graffiti that said: ‘One Wall, two prisons’. That sums up how I was feeling. You know, I grew up in Czechoslovakia, behind a wall. I always wanted to get to the other side.”

“I know what a wall is about.”

Purchase Josef Koudelka: Exiles

взято https://www.jamesmaherphotography.com/street_photography/wall-exile-history-photography-josef-koudelka/


31 Pulitzer Prize-Winning Photos

January 19, 2017  •  Leave a Comment

Here Are 31 Pulitzer Prize-Winning Photos From The Last Three Decades

 

by Akarsh Mehrotra

 
 

Disclaimer: Photos are not necessarily from the same segment of Pulitzer categories, but have all won awards in their respective years.

Photography is not just a skill, it is an art. They don't say a picture speaks a thousand words for no reason. Every photo can affect us differently. Some can be music to the eyes, some can make our blood boil, while others can bring tears of joy or despair. A great photographer is someone who unveils the emotion and story by capturing the perfect moments for the world to see. The world has been gifted with many such individuals and some of them make it to the top of the list and cement their names in Pulitzer history, one of the highest awards one can receive in the field.

Have a look at 31 amazing captures from 1986 to 2016 that won the Pulitzer prize for photography in different categories. 

1. 1986: Tom Gralish - For series of photos on Philadelphia's homeless.

 

2. 1987: David C Peterson - For photos depicting the broken dreams of American farmers.

 

3. 1988: Michel duCille - For photos portraying the rehabilitation of a housing project overrun by drug crack.

 

4. 1989: Ron Olshwanger - For a spot photo of a firefighter giving mouth to mouth resuscitation to a kid rescued from a burning building.

 

5. 1990: Photo staff, The Tribune - For spot photo showing the damage caused by the Bay Area earthquake on 17th Oct, 1989.

 

6. 1991: Greg Marinovich - For a series of pictures depicting the brutality conducted by the South African National Congress supporters on a man they thought was a Zulu spy. It was titled the 'Human Torch'.

 

7. 1992: John Kaplan - For a photo series depicting the diverse lifestyles of 21 year olds across USA.

 

8. 1993: Ken Geiger and William Snyder - For a spot photo of the Nigerian women's team winning 3rd place in 4 x 100m relay during the 1992 Olympics

 

9. 1994: Kevin Carter - For feature photography depicting the Sudanese famine. This photo shows a girl crawling to the feeding center as a vulture waits nearby. The photographer committed suicide shortly after this.

 

10. 1995: Carol Guzy - For spot photography showing the 'Crisis in Haiti'.

 

11. 1996: Stephanie Welsh - For a sequence of images during female genital cutting rites in Kenya.

 

12. 1997: Annie Wells - For a photo showing a local firefighter rescuing a teenage girl during a raging flood.

 

13. 1998: Martha Rial - For a spot photograph depicting the struggles of those affected by the conflict between Rwanda & Burundi.

 

14. 1999: Associated Press staff - For a photo that shows the humanity and the horror side of the embassy bombings in Kenya & Tanzania.

 

15. 2000: Carol Guzy, Micheal Williamson & Lucian Perkins - For a series of photos depicting the plight of Kosovo refugees.

 

16. 2001: Alan Diaz - For breaking news spot photography showing the US federal agents taking Cuban boy, Elian Gonzalez, who was hiding in his relatives' Miami house, and return him to Cuba.

 

17. 2002: New York Times - For breaking news photo features on the horrific attack on the WTC towers on 11th Sept, 2001.

 

18. 2003: Don Bartletti - For a series of photos portraying how Central American youths face life threatening danger to travel to the US.

 

19. 2004: Carolyn Cole - For a series of photos depicting behind the scenes look at the affects of the Liberian civil war.

 

20. 2005: Deanne Fitzmaurice - For a series of photos of a recovering Iraqi boy nearly killed in a explosion.

 

21. 2006: Todd Heisler - For a photo feature on the haunting behind the scenes look at the funerals of Colorado Marines who returned home in caskets from Iraq.

 

22. 2007: Renee C Byer - For a portrait capturing an intimate moment of single mother with her young son, as he loses his battle with cancer.

 

23. 2008: Preston Gannaway - For a feature on a family whose parents are terminally ill.

 

24. 2009: Patrick Farrell - For his spot news photo labeled, 'After the storm'.

 

25. 2010: Mary Chind - For a breaking news spot photo of a heart-stopping moment where a firefighter dangles from a makeshift harness to rescue a woman trapped beneath the foaming water of a dam.

 

26. 2011: Barbara Davidson - For a feature on a family supported by a single mother staying in a single bedroom apartment.

 

27. 2012: Moussad Hossaini - For a breaking news photo of a 12-year-old screaming after a suicide bomb blast at the Abul Fazal Shrine in Kabul on 6th December, 2011.

 

28. 2013: Rodrigo Abd, Narciso Contreras, Khalil Hamra, Manu Brabo and Muhammed Muheisen - For breaking news photography. This is a photo of a Syrian holding his child who was killed by the Syrian Army.

 

29. 2014: Josh Haner - For a feature on Jeff Bauman who lost both his legs during the explosion at the Boston Marathon on 15th Apr, 2013.

 

30. 2015: Daniel Berehulak- For a feature on the Ebola Crisis. This photo shows Etienne Ouamouno, the father of the baby, thought to be Patient Zero in the Ebola epidemic during 2014.

 

31. 2016: Sergey Ponomarev (NY Times) - For a feature on the refugee crisis. This photo shows refugees desperately trying to board a train on the border of Serbia, heading towards Zagreb.


Street Photography Magazines

January 10, 2017  •  Leave a Comment
 

Street Photography Magazines

Social Media is one of the most used sources to consume pictures on the fly. This unfiltered sources are great when you want to discover new unknown talents and intake as many photos as possible. Too much browsing through social media channels can nebulize our senses and abstract us from our goal.

Street Photography Magazines

Street Photography Magazines offer greater quality content that redirects my focus to take the best images possible, instead of getting the maximum amount of likes. Thanks to the work of zealous Photographers that dedicate their talent to write articles we are able to enjoy the projects of talented Street Photographers around the world.

The following list is an overview of free and paid online Magazines that focus on Street Photography.

 

Inspired Eye 

by Don Springer and Oliver Duong

Let’s start the list with one the most quality content available about Street Photography. Every issue “The Inspired Eye” features Photographers and their photo series, as well as unique stories.  The design is well very well made and reminds me of traditional magazines. Luckily, compared to traditional magazines, the Inspired Eye offers value along the sometimes more than 100 pages, without getting distracted in gear discussions or other nonsense.

A single magazin issue is available for under 5$.

Street Photography Magazine

Gravis Magazine

by Chuck Jines

The Gravis Magazine is more oriented towards classical Documentary Photography. Rather than having a regular schedule, it covers wholes projects and was published to display the heavy drug users of Chicago. With a lot of passion Chuck Jines not only presents his pictures, but also a fully written story, resembling the classic photo reports of the TIMES Magazine.

Street Photography Magazine

The Street Photography Magazine

by Bob Patterson

Geared towards ambitious Photographers that want to learn how to take better pictures, this magazine offers a lot of “How-To” articles as well as interviews with already experienced Street Shooters. It also addresses the new interest of Mobile Photography and feature pictures uploaded to Instagram or 500px

Street Photography Magazine

The Urban Eye

by Stefan Cimer et al.

Street Photography Magazine

The Urban Eye features mainly photographers and pictures from their own Facebook group that everyone is invited to join. After a quick Answers & Questions session the magazine presents a selection of the best pictures posted in the last month. Due to their huge popularity they are able to choose from a huge pool offering a magazin with eye-candy from the beginning to end.

Soul Of Street

by Reiner Girsch, Marc Bartkowski & Lukas Springer

Street Photography Magazine

For the german speaking audience the Soul of Street is very young and even more ambitious magazine that features mostly the german speaking area. In addition to their well written articles they also organize community events on a regular basis. Everyone is invited to join their monthly Photowalks around Cologne and connect to the local Street Photography scene.


Happy New Year in London | Thomas Burrows for MailOnline

January 06, 2017  •  Leave a Comment
One man was seen lying in a heap of rubbish bags with filthy trousers in London during the booze-fuelled celebrations
The heavy rain and strong winds did not deter this reveller in Newcastle
A woman celebrated in a mini skirt despite the heavy rain

The heavy rain and chilly conditions could not put off these two women hitting the town in Newcastle 

 

A man and woman brawl outside a fast food restaurant in Nottingham as the New Year celebrations turned ugly 

A man and woman brawl outside a fast food restaurant in Nottingham as the New Year celebrations turned ugly 

The woman landed a blow in the man's face as he tried to escape her clutches during the booze-fuelled evening yesterday

The woman landed a blow in the man's face as he tried to escape her clutches during the booze-fuelled evening yesterday

A man in Bristol stands against a lamppost as some celebrated the New Year with a little too much gusto 

A man in Bristol stands against a lamppost as some celebrated the New Year with a little too much gusto 

The same man is helped by his friend after a heavy night drinking in Bristol to usher in the beginning of 2017 

The same man is helped by his friend after a heavy night drinking in Bristol to usher in the beginning of 2017 

A couple were also seen fighting outside a chip shop in Nottingham, while police restrained a bespectacled man in Swansea's Wind Street. 

For many, the name of the game was to drink to the point of oblivion, with one girl seen vomiting on the streets of Nottingham. 

Dozens of partygoers, some unable to stand or speak, had to helped home by their friends as they tottered on their heels on the sodden streets. 

One reveller was three inches away from being castrated when he was impaled on an iron spike after trying to clamber over a metal fence in Wainscott, Kent, at 4am today.

Fire crew had to used a ladder to help him support himself as they cut through the railing with a saw to rescue him.  

A spokesman for Kent Fire and Rescue Service said: 'He was in a lot of pain and the railing spike had gone through his left thigh.

'He was conscious throughout and we cut the spike with a special bladed saw and about three or four inches was left in his leg.

'It took about 45 minutes to free him and then we removed the ladders and helped him into the ambulance and he was taken to Accident and Emergency at Medway Maritime Hospital.'  

 

Revellers wore their party outfits despite the torrential downpours in Newcastle last night
 
Revellers wore their party outfits despite the torrential downpours in Newcastle last night
 

Revellers wore their best party outfits despite the torrential downpours in Newcastle last night

A woman wards off the advances of a man, while trying to protect her hair from the rain in Newcastle

A woman wards off the advances of a man, while trying to protect her hair from the rain in Newcastle

In a tragic incident in Birmingham, a 43-year-old man was killed when he was struck by a car on Wolverhampton Road just before 8pm on New Year's Eve. 

Emergency services rushed to the scene but the man, who is from the local area, was pronounced dead.

A 46-year-old woman driver involved in the collision stopped nearby and was spoken to by officers. West Midlands Police confirmed she is continuing to assist investigators.  

 

A man comes to the aid of a blonde woman slumped on the ground in Newcastle as Britons welcomed in the New Year

A man comes to the aid of a blonde woman slumped on the ground in Newcastle as Britons welcomed in the New Year

A reveller gives a helping hand to a female companion during the wild New Year celebrations in central London

A reveller gives a helping hand to a female companion during the wild New Year celebrations in central London

A party-goer flashes her breast in Sheffield as millions of Britons brought in the New Year by drinking to excess

A party-goer flashes her breast in Sheffield as millions of Britons brought in the New Year by drinking to excess

Earlier in the evening, one million revellers lined the streets of London to watch the spectacular fireworks display and celebrate the arrival of 2017.

A total of 12,000 fireworks painted the night sky of London during the Mayor's showcase display on the banks of the River Thames.

Some of the stars the world lost in 2016 were honoured during the 12-minute spectacle, as Bowie, Prince and the Two Ronnies, which included the late Ronnie Corbett, featured in the soundtrack.

People gathered by London's famous landmarks, including Big Ben and the London Eye, to watch the fireworks light up the sky.  

A couple cuddle in Leeds as a younger group make their way down the road as Britons ushered in 2017 

A couple cuddle in Leeds as a younger group make their way down the road as Britons ushered in 2017 

A friend is comforted by two companions at the end of the night in Sheffield as Britons brought in 2017 in typical fashion

A friend is comforted by two companions at the end of the night in Sheffield as Britons brought in 2017 in typical fashion

A party-goer in Bristol takes an early nap after a heavy night celebrating the beginning of 2017 in the city 

A party-goer in Bristol takes an early nap after a heavy night celebrating the beginning of 2017 in the city 

A police officer ejects a reveller from a taxi after he attempted to skip the queue on one of the busiest nights of the year

A police officer ejects a reveller from a taxi after he attempted to skip the queue on one of the busiest nights of the year

 
Two girls in Newcastle brave the rain
 

Two sets of girls in Newcastle brave the rain and sodden pavements as they celebrated the start of 2017

In London, 3,000 police officers patrol the streets with guns and sniffer dogs as security was beefed up. 

The increased security efforts came after ISIS warned of further attacks and threatened 'to make New Year mayhem' in recent propaganda. 

Scotland Yard said there had been 35 arrests made by officers for New Year's Eve offences, including GBH, drugs offences and sexual offences.  

Edinburgh led the country's Hogmanay celebrations, with 80,000 people attending the world-famous street party and fireworks. Revellers were allowed back on to Calton Hill this year after a ban over safety fears was lifted.  

A woman attends to her friend in Sheffield as the drunken celebrations left many worse for wear 

A woman attends to her friend in Sheffield as the drunken celebrations left many worse for wear 

Two women used plastic bags to protect their hair as they headed for a night on the town in Swansea

Two women used plastic bags to protect their hair as they headed for a night on the town in Swansea

A woman in Birmingham heads out in a mini skirt despite the chilly conditions and heavy downpours 

A woman in Birmingham heads out in a mini skirt despite the chilly conditions and heavy downpours 

A woman gave her friend a welcome break from her high heels by offering her a piggy back in Birmingham 

A woman gave her friend a welcome break from her high heels by offering her a piggy back in Birmingham 

A woman in a sparkly dress tucks into her takeaway meal at the end of the boozy evening in Birmingham 

A woman in a sparkly dress tucks into her takeaway meal at the end of the boozy evening in Birmingham 

Two men were seen lying slumped on the ground in Albert Embankment, central London, as the excitement proved too much

Two men were seen lying slumped on the ground in Albert Embankment, central London, as the excitement proved too much

A young woman dressed in a policeman's hat while out celebrating New Year in Aberystwyth, in Wales
A couple share a New Year's kiss
A couple share a New Year's kiss 
Two couples share a kiss during the raucous and alcohol-fuelled New Year celebrations across Britain 
 
A girl walks barefoot through the streets of Bristol after bringing in the New Year in the West Country 
A girl is comforted by a male companion after leaving a nightclub in Sheffield, where bottles of booze were seen on the street

A girl is comforted by a male companion after leaving a nightclub in Sheffield, where bottles of booze were seen on the street

A woman is helped to her feet by two male friends after crashing to the ground during the New Year party in Birmingham

A woman is helped to her feet by two male friends after crashing to the ground during the New Year party in Birmingham

A woman sits on the pavement to check her phone after braving the blustery conditions in Newcastle last night

A woman sits on the pavement to check her phone after braving the blustery conditions in Newcastle last night

A girl chats on the phone as she takes some time out from the New Year's Eve celebrations in Newcastle last night

A girl chats on the phone as she takes some time out from the New Year's Eve celebrations in Newcastle last night

Three women shield their hair during a rain-soaked New Year's Eve celebrations in Newcastle 

Three women shield their hair during a rain-soaked New Year's Eve celebrations in Newcastle 

A man helps an intoxicated reveller in central London as millions of Britons celebrated the end of 2016 

A man helps an intoxicated reveller in central London as millions of Britons celebrated the end of 2016 

A man with glasses is restrained by bouncers and police outside a club on Wind Street, in Swansea
A reveller in Sheffield is helped home by two friends after enjoying one drink too many during last year's celebrations
A woman sitting at a bus stop devours her takeaway meal after enjoying a night out in Bristol to celebrate New Year

 

 


Список Звягинцева

January 04, 2017  •  Leave a Comment

Список Звягинцева

Список Звягинцева

У каждого человека есть свои любимые фильмы: будь то актер, режиссер, оператор или простой зритель. В чем-то выбор совпадает, в чем-то нет, но именно этим и интересны (для меня) такие личные списки. Помню, на Сплетнике публиковали список любимых фильмов Тарантино, в сети не раз видела рекомендации и от других режиссеров. Мне бы хотелось познакомить вас с выборкой фильмов очень мной уважаемого российского режиссера и сценариста Андрея Звягинцева, который составил свой личный список  в августе 2010 года, а опубликовали его чуть позже - в октябре 2012.

Список большой, что понятно, так как охвачен и мировой и советский кинематограф. Очень многое из списка я не смотрела, о каких-то фильмах даже не слышала, но кое с чем согласна на 100%. Некоторые комментарии я выделю курсивом. Надеюсь, что эта информация кому-то поможет и сподвигнет (как и меня) на просмотр фильмов из этого списка.

Далее текст самого режиссера:

"Прежде, чем я предложу список фильмов, которые необходимо увидеть, я поделюсь некоторыми соображениями относительно этой затеи.

Уже не раз приходилось по просьбе разных изданий составлять короткие списки самых выдающихся фильмов, когда-либо снятых во всем мире. Ясное дело, что подобные списки всегда грешат даже не субъективностью, от этого никуда не денешься, а какой-то труднообъяснимой случайностью выбора. Я уже сам не раз замечал, что в одном списке у меня одни приоритеты, в другом – несколько и­ные. Конечно, все крутится вокруг одних и тех же имен, но расстановка их часто меняется, да и нередко в такой список попадают вдруг названия или имена, которых не было в прежних списках, притом, что это не новые какие-то картины, снятые вчера. В общем, странное это дело – расставлять иерархические оценки, поскольку они в сильной зависимости от случая – сегодня вдруг померещилось, что лучший фильм всех времен и народов этот, а уже завтра вдруг тот. Чуть не забыл поделиться еще и следующим наблюдением: иногда, читая чужие пантеоны, вдруг бьешь себя по лбу – как же это я забыл упомянуть! Ну и, конечно же, всегда не хватает количества мест, определенных заказчиком опроса: в списке из десяти фильмов всегда найдется одиннадцатый. Вдобавок, сомневаюсь, что у читателя может возникнуть ошибочное впечатление, что предлагаемая кем-то десятка (пятерка) лучших – это тот пантеон, который избран из всего невероятного многообразия фильмов, снятых более чем за сотню лет. Даже трудно себе вообразить прилежного зрителя, который бы мог похвастать тем, что не упустил ничего. Это просто не в силах человеческих. Вот вам элементарная арифметика. Представим себе, что ежегодно в мире создается в среднем более 7 000 фильмов. А это очень приблизительная цифра и, скорее, заниженная. Помножьте эту цифру на 100, и выйдет примерное количество полнометражных фильмов, снятых за всю историю игрового кино. Одним словом, это океан информации, океан, который ни одна человеческая жизнь не в состоянии переварить. Путем нехитрого подсчета, с огромной долей погрешности, округлив длительности фильмов до одного часа (исключительно для легкости счета), мы можем прийти к простому заключению, что для того, чтобы увидеть все снятые в мире фильмы человеку нужно было бы, отказавшись от сна, еды и прочих занятий, сидеть перед экраном 80 лет. Ясное дело, что общую массу всего этого безбрежного океана заполняет неисчислимое количество часов бездарного, не заслуживающего никакого внимания мусора. Ясное дело, что бесспорные или, скажем так, отмеченные многими шедевры встречались в истории кино не так часто, как этого, возможно, нам хотелось бы, но даже и концентрируясь только на них, невозможно увидеть все. Лично мне трудно похвастать прилежностью и системностью виденного. Всякий раз, когда я попадаю на берегу Черного моря в кинозал моего давнего друга-киномана Андрея Дементьева, коллекция фильмов которого насчитывает более 20 000 наименований, я гляжу на огромную стену стеллажей и бессильно опускаю руки, отчетливо понимая, что даже среди этих полок стоят фильмы, которых я не увижу никогда.

Андрей Звягинцев на съемках фильма

 

 

Настоящий список, можно сказать, имеет случайный характер. Строгим в нем является только то, что он целиком сосредоточен на игровом постановочном кино. Повторю, я не считаю себя прилежным зрителем, у меня очень много белых пятен на этой карте. Пятен, которые я по возможности неспешно и помалу заполняю. Список этот был однажды составлен по просьбе студентов в течении нескольких часов, по памяти, без оглядки на справочники и энциклопедии. И потому, конечно же, не исчерпывает всей полноты темы. Я попытался вспомнить все удивительные минуты потрясений, пережитых мною перед экраном и записал эти воспоминания. Когда я удовлетворился, почувствовав, что вычерпал из своей памяти все или почти все счастливые минуты созерцаний, я поставил точку и намеренно впоследствии не подвергал этот список какой бы то ни было редактуре, поскольку думаю, ценность его в том и состоит, что он собран почти безответственно и, именно в виду случайных причин причудливой избирательности нашей памяти, неполон. И последнее: в порядке перечисления имен нет никакой иерархии. То есть, если Жан Виго стоит в списке ниже Одзу или Дзурлини, то это не значит ничего, кроме причуд в работе памяти".

Итак.

Список имен (смотреть все): Робер Брессон, Микеланджело Антониони, Андрей Тарковский, Ингмар Бергман, Акира Куросава, Эрик Ромер, Братья Дарденны,  Алексей Герман

Список фильмов:

Робер Брессон "Приговоренный к смерти бежал", "Дневник сельского священника", "Наудачу, Бальтазар", "Процесс Жанны Д`Арк", "Мушетт"

Микеланджело Антониони "Приключение", "Ночь", "Затмение", "Blowup" ("Фотоувеличение")

Акира Куросава "Семь самураев", "Расёмон", "Телохранитель", "Трон в крови" (классика!)

режиссер Акира Куросава

Карл Теодор Дреер "Слово", "День гнева"

Луис Бунюэль "Дневная красавица", "Скромное обаяние буржуазии", "Назарин"

Ингмар Бергман "Осенняя соната", "Персона", "Земляничная поляна", "Причастие", "Девичий источник", "Шепоты и крики", "Молчание"

Андрей Тарковский "Андрей Рублев", "Зеркало", "Сталкер", "Жертвоприношение" (очень сложно, тяжело для понимания и восприятия, но после N-го количества просмотров начинаешь понимать замысел Тарковского))

Эрик Ромер "Моя ночь у Мод", etc.

Братья Дарденны "Дитя", "Розетта", "Сын"

Джон Кассаветис "Мужья", "Тени", "Лица" (привет Stella-66)))

режиссер Джон Кассаветис

 

Теренс Малик "Новый Свет", "Дни жатвы", "Тонкая красная линия"

Отар Иоселиани "Листопад", "Жил певчий дрозд", "Пастораль", "И стал свет"

Алексей Герман "Проверка на дорогах", "20 дней без войны", "Мой друг Иван Лапшин" (гениальный Герман! гениальный!)

Джим Джармуш "Вне закона", "Страннее, чем рай", "Мистический поезд"

Стенли Кубрик "Барри Линдон", "Одиссея ХХI века", "Тропы славы" (определенно, да)

Вим Вендерс "С течением времени", "Алиса в городах", "Небо над Берлином"

Ларс фон Триер "Рассекая волны", "Догвиль"

Михаэль Ханеке "Пианистка", "Белая лента"

кадр из фильма "Пианистка"

 

Вонг Кар-Вай "Любовное настроение", "Чунгинкский экспресс" (привет, Skarletty))

Мартин Скорсезе "Таксист", "Злые улицы", "Бешеный Бык"

Витторио де Сика "Похитители велосипедов", "Умберто Д."

Вуди Аллен "Интерьеры", "Матч Пойнт", "Манхэттен", "Энни Холл"

Клод Соте "Нелли и господин Арно", "Мелочи жизни"

Дэвид Линч "Синий бархат", "Шоссе в никуда" (привет мне))

Бела Тарр "Сатантанго", etc.

Альфред Хичкок "Психо", "Головокружение", "Птицы" (кто же не смотрел Хичкока?!)

Федерико Феллини "Сладкая жизнь", "8 1/2" (тут, наверное, ни у кого сомнений не возникает)

Бернардо Бертолуччи "Последнее танго в Париже", "Конформист"

Питер Гринуэй "Повар, вор, его жена и ее любовник", "Книги Просперо"

кадр из фильма "Повар, вор, его жена и ее любовник" 

Ясуджиро Одзу "Токийская история" etc.

Чарли Чаплин "Золотая лихорадка"

Андрон Кончаловский "История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж, потому что гордая была", "Поезд-беглец"

Валерио Дзурлини "Пустыня Тартари"

Хероси Тесигахара "Женщина в песках"

Питер Брук "Модерато кантабиле"

Луи Маль "Любовники"

Жак Риветт "Прекрасная спорщица"

Сэм Мендес "Красота по-американски"

Такеши Китано "Фейерверк"

Пол Томас Андерсон "Магнолия"

Братья Коэны "Фарго"

Райнер Вернер Фассбиндер "Почему господина Р. охватило безумие"

Карлос Рейгадас "Безмолвный свет"

Геннадий Шпаликов "Долгая счастливая жизнь"

Глеб Панфилов "В огне брода нет"

Александр Медведкин "Счастье"

Жан Виго "Аталанта"

Жан Кокто "Орфей"

Эрмано Ольми "Дерево для башмаков"

Орсон Уэллс "Процесс"

Марко Феррери "Дилинджер мертв"

Пьер Паоло Пазоллини "Теорема"

Питер Богданович "Последний киносеанс"

Жан-Люк Годар "На последнем дыхании"

Франсуа Трюффо "400 ударов" (я с этим выбором согласна на 200%, фильм невероятный...)

Фридрих В. Мурнау "Восход солнца"

Энг Ли "Ледяной ветер"

Годфри Реджио "Коянискацци".

взято: http://www.spletnik.ru/blogs/pro_kino/85966_spisok-zvyagintceva


Лучшие снимки конкурса National Geographic Nature Photographer of the Year

December 19, 2016  •  Leave a Comment

Лучшие снимки конкурса National Geographic Nature Photographer of the Year

 

 
Организаторы выбрали победителей ежегодного конкурса фотографий природы.
 

Журнал National Geographic назвал победителей ежегодного конкурса снимков природы Nature Photographer of the Year. Первое место и звание «Фотограф года» достались французу Грегу Лакуру, запечатлевшему миграцию сардин у берегов Южной Африки: в качестве приза он будет награжден премией в размере $2,5 тысячи и сможет принять участие в поездке на Галапагосские острова.

Призеры определялись и в тематических номинациях: так, в категории «Портреты животных» лучшей стала фотография Варуна Адитйи, запечатлевшая блестящую остроголовую змею; снимок мертвого белого медведя, сделанный российским фотографом Вадимом Балакиным, победил в номинации «Проблемы окружающей среды», а сделанное Якобом Коптейном фото дерева, растущего посреди реки в Нидерландах, заняло первое место в категории «Пейзаж».

Также в числе лучших работ конкурса — фотография тихоокеанского шторма в момент удара молнии, сделанная пилотом авиакомпании Ecuador Airlines Сантьяго Борхой с высоты в 11 тысяч метров, и снимок Чиа Лоуренса, запечатлевший охотящуюся на сову ворону. С работами всех призеров и финалистов Nature Photographer of the Year можно ознакомиться на сайте конкурса.

natgeo_nature_01
Миграция сардин у берегов Южной Африки Фото: Грег Лакур
natgeo_nature_02
Блестящая остроголовая змея. Фото: Варун Адитйя
natgeo_nature_03
Мертвый белый медведь на одном из островов архипелага Шпицберген. Фото: Вадим Балакин
natgeo_nature_04
Тихоокеанский шторм в момент удара молнии. Фото: Сантьяго Борха
natgeo_nature_05
Детеныши окружили маму для защиты от хищников. Фото: Майкл О'Нил
natgeo_nature_06
Богомолы Empusa Pennata. Фото: Хосе Пескеро Гомес
no snow, no ice?
Одинокий медведь сидит на берегу острова Бартер. Фото: Пэтти Вэймайр
natgeo_nature_10
«Танго». Фото: Бритттани Кроссман
natgeo_nature_08
Медведь во время охоты на лосося. Фото: Майк Коростелев
natgeo_nature_11
Летучие мыши. Фото: Кей Номияна
natgeo_nature_09
«Медвежьи объятия». Фото: Аарон Баггенстос
natgeo_nature_13
Джаффа поймал мяч. Фото: Питер Иззард
natgeo_nature_12
Белые гуси. Фото: Эйлин Джонсон
natgeo_nature_14
Отражение носорога. Фото: Ингер Вандайк
natgeo_nature_15
«Грязевая ванна». Фото: Крис Шмид
natgeo_nature_16
Атлантический тупик. Фото: Гарри Коллинз
natgeo_nature_17
Волна у берегов Австралии

ФОТОГРАФ ВИТАС ЛУЦКУС | begemot media

December 11, 2016  •  Leave a Comment

 ФОТОГРАФ ВИТАС ЛУЦКУС

Милиция Тбилиси распивала с ним вино. Воры из Одессы приезжали посмотреть на этого человека. Из глубинки Башкортостана ему присылали мёд. Католикос всех армян встречал его роскошным ужином. Дома он держал живого льва. Много работал и много пил. Вереница людей доверяла ему, восхищалась им, подражала его манерам и пересказывала его увлекательные истории. Его великолепный и экстравагантный дом слыл самым ярким центром культурной богемы тех времён. Фотограф и его прекрасная жена принимали у себя знаменитых художников со всего Советского Союза. Беседы об искусстве и жизни здесь тянулись дольше, чем день-два. Но фотография поглотила его по-настоящему.

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

Фотограф Витас Луцкус (Vitas Luckus) (05.29.1943 – 03.16.1987) жил в обществе, которое официально его не принимало. Неистовость, безграничная индивидуальность и экстраординарные документальные фотографии выдавали в Луцкусе художника, который отказался приспосабливаться к условиям, так называемой “нормальной” жизни. Он не искал успеха в рамках системы.

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

Более 20 лет прошло. Но Луцкус всё ещё «запрещённый» фотохудожник, даже в своей родной, уже независимой стране. Его достижения и инновации по-прежнему известны лишь тесному кругу интеллектуалов, как это было в советские времена при жизни фотографа.

Луцкус обладал безграничным творческим потенциалом и способностью вдохновлять богемное сообщество, в котором вращался. Его считают родоначальником концептуальной фотографии в Литве. Но Витас Луцкус навсегда сохранил преданность репортажной съёмке, с которой начинал карьеру, умело объединяя два совершенно противоположных направления: чистый документализм и храбрый вымысел.

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

С 1960-х до середины 1980-х годов он путешествовал по всем советским республикам, фотографировал крестьян, артистов, случайных прохожих, полицейских, городских детей. Он работал с одержимостью, фотокамера всегда висела у него на шее.

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

Фотограф никогда не занимался политикой, но его работа не принималась цензурой. За ним часто следили информаторы и полицейские. 16 марта 1987 года неизвестный человек, предположительно агент КГБ, посетил квартиру семьи Луцкус в Вильнюсе. Витаса возмутили вопросы этого человека, согласно отчёту, он нанёс ему смертельный удар, после чего сам выбросился с балкона. Жена нашла его в снегу.

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

 

СНИМКИ ,ЗАПРЕЩЕННОГО ,ФОТОГРАФА ВИТАСА ЛУЦКУСА ,новости ,Украина ,Begemot

http://begemot.media/news/potryasayushhie-snimki-zapreshhennogo-fotografa-vitasa-lutskusa/

 


Щемящие сердце советские фотографии Владимира Ролова | http://cameralabs.org/

November 11, 2016  •  Leave a Comment
Щемящие сердце советские фотографии Владимира Ролова

«Я снимаю людей, потому что люблю их, – объясняет причины своего занятия фотограф. – Редкая банальность, знаю. И рад бы сказать по-другому, но нет иных слов, эти – самые верные, как ни крути».

Владимир Ролов родился на Урале в 1953 году. Профессиональной и творческой фотографией занимается около 50 лет. По образованию он инженер-строитель, но большую часть жизни проработал фотографом. Сначала трудился фотожурналистом в центральной советской прессе, затем устроился специальным медицинским фотографом (офтальмология) в Германии, где живёт по сей день.

 

Владимир Ролов автор и соавтор 10 книг, одна из которых называется «Фотографии с рассказами из 80-х».

«Все до единого герои этой книги – золотой фонд российской нации, хотя большинство из них без титулов, да и вообще не известны никому. Вот они-то и есть настоящие русские люди, в которых сосредоточены такие человеческие качества, которые Европе и не снились; а там народ, поверьте, очень даже неплохой».

Фотограф Владимир Ролов  3

«Фотография, как и другие виды искусства, – это послание художника зрителю. Он силится что-то сказать о накипевшем, а зритель должен догадаться, о чем не спится фотографу. Чем выразительнее снимок, тем отчётливее это послание. То есть должна присутствовать пара вещей, чтобы оно дошло до адресата: внятный язык, чтобы поняли, и чтоб было за душой хоть что-нибудь сказать», – говорит Владимир Ролов.

Щемящие сердце советские фотографии Ролова и несколько его более свежих работ смотрите в нашей подборке.

Фотограф Владимир Ролов  1

Фотограф Владимир Ролов  4

Фотограф Владимир Ролов  5

Фотограф Владимир Ролов  6

Фотограф Владимир Ролов  7

Фотограф Владимир Ролов  8

Фотограф Владимир Ролов  9

Фотограф Владимир Ролов  10

Фотограф Владимир Ролов  11

Фотограф Владимир Ролов  12

Фотограф Владимир Ролов  13

Фотограф Владимир Ролов  14

Фотограф Владимир Ролов  15

Фотограф Владимир Ролов  16

Фотограф Владимир Ролов  17

 

Фотограф Владимир Ролов  18

Фотограф Владимир Ролов  19

Фотограф Владимир Ролов  20

Фотограф Владимир Ролов  21

Фотограф Владимир Ролов  22

Фотограф Владимир Ролов  23

Фотограф Владимир Ролов  24

Фотограф Владимир Ролов  25

Фотограф Владимир Ролов  26

Фотограф Владимир Ролов  27

Фотограф Владимир Ролов  28

Фотограф Владимир Ролов  29

Фотограф Владимир Ролов  30

Фотограф Владимир Ролов  31

Фотограф Владимир Ролов  32

Фотограф Владимир Ролов  33

Фотограф Владимир Ролов  34

Фотограф Владимир Ролов  35

Фотограф Владимир Ролов  36

Фотограф Владимир Ролов  37

Фотограф Владимир Ролов  38

Фотограф Владимир Ролов  39

Фотограф Владимир Ролов  40

Фотограф Владимир Ролов  41

Фотограф Владимир Ролов  42

Фотограф Владимир Ролов  43

Фотограф Владимир Ролов  44

Фотограф Владимир Ролов  45

Фотограф Владимир Ролов  46

Фотограф Владимир Ролов  47

Фотограф Владимир Ролов  48

Фотограф Владимир Ролов  49

Фотограф Владимир Ролов  50

Фотограф Владимир Ролов  73

 

Фотограф Владимир Ролов  85

Фотограф Владимир Ролов  51

Фотограф Владимир Ролов  52

Фотограф Владимир Ролов  53

Фотограф Владимир Ролов  54

Фотограф Владимир Ролов  55

Фотограф Владимир Ролов  56

Фотограф Владимир Ролов  57

Фотограф Владимир Ролов  58

Фотограф Владимир Ролов  59

Фотограф Владимир Ролов  60

Фотограф Владимир Ролов  61

Фотограф Владимир Ролов  62

Фотограф Владимир Ролов  63

Фотограф Владимир Ролов  64

Фотограф Владимир Ролов  65

Фотограф Владимир Ролов  66

Фотограф Владимир Ролов  67

Фотограф Владимир Ролов  68

Фотограф Владимир Ролов  69

Фотограф Владимир Ролов  70

Фотограф Владимир Ролов  71

Фотограф Владимир Ролов  72

Фотограф Владимир Ролов  74

Фотограф Владимир Ролов  75

Фотограф Владимир Ролов  76

Фотограф Владимир Ролов  77

Фотограф Владимир Ролов  78

Фотограф Владимир Ролов  79

Фотограф Владимир Ролов  80

Фотограф Владимир Ролов  81

Фотограф Владимир Ролов  82

Фотограф Владимир Ролов  83

Фотограф Владимир Ролов  84

Фотограф Владимир Ролов  86

Фотограф Владимир Ролов  87

Фотограф Владимир Ролов  89

Фотограф Владимир Ролов  90

Фотограф Владимир Ролов  91

Фотограф Владимир Ролов  92

Фотограф Владимир Ролов  93

Фотограф Владимир Ролов  94

Фотограф Владимир Ролов  95

Фотограф Владимир Ролов  97

Фотограф Владимир Ролов  98

Фотограф Владимир Ролов  99

Фотограф Владимир Ролов  100

Фотограф Владимир Ролов  103

Фотограф Владимир Ролов  106

Фотограф Владимир Ролов  110

Фотограф Владимир Ролов  111

Фотограф Владимир Ролов  112


Евгений Павлов | bird in flight

October 28, 2016  •  Leave a Comment

https://birdinflight.com/ru/portret/20161018-eugeniy-pavlov-interview-harkovskaya-shkola-photographiyi.html

Евгений Павлов: «Жизнь круче самых богатых фантазий»

С начала 1970-х годов в Харькове работала группа фотографов, чьи работы определили Харьковскую школу фотографии. Неформальное объединение, включавшее в себя несколько поколений авторов, создавало жесткие, резкие работы, которые могли повергнуть в шок зрителей, привыкших к рафинированным снимкам из журнала «Советское фото». Bird In Flight встретился с Евгением Павловым, который стоял у истоков харьковской фотографии, и расспросил его о том, как создавались его первые работы, почему он не уехал из Украины и что он думает о современной фотографии.

Евгений Павлов

Фотограф. В 1971 году совместно с Юрием Рупиным основал группу «Время», в которую также входили Борис Михайлов и Олег Малеваный. В 1972 году создал серию «Скрипка», в которой впервые в Советском Союзе была изображена мужская обнаженная натура. За свою карьеру участвовал во множестве выставок в США и Европе, издал несколько книг. Последняя на сегодняшний день книга Павлова «Тотальная фотография» вышла в этом году в издательстве ArtHuss. Более 150 работ Павлова находятся в коллекциях мировых музеев.

 

Харьковская школа — это, наверное, главный украинский фотографический бренд. Почему так вышло? Почему именно Харьков стал знаковым городом?

Каждое место обладает своей биохимией. Вот мы из воды состоим. В Харькове она очень жесткая. А там, где жесткая вода, наверное, есть основание и людям быть чуть пожестче. Потому что харьковчан, насколько я знаю, везде узнают. Видимо, в их поведении есть что-то такое, что дистанцирует их от других людей. Наверное, вот эта жесткость. Она может принимать разные формы: у кого-то доходит до крайнего хамства, у кого-то окрашивает интонации.

И каким бы жестким человек ни был, все равно где-то под твердинкой прячется картинка. А когда она может послужить каким-то конструктивным целям, своим личным, то ты, обнаружив ее, начинаешь ею пользоваться. Это нормальный художественный шаг, естественный. И, наверное, общность Харьковской школы выражается в более жестком высказывании. Иногда оно носит характер брутальности, эпатажа или насилия. Хотя эпатировать сегодня уже сложновато. Мы находимся в такой ситуации, когда уже мало кого можно чем-то удивить. Жизнь круче самых богатых фантазий.

pavlov-iz-serii-1h7-1989-avtoportret-s-zhenoj
Автопортрет с женой, из серии «1х7», 1988 год

Она всегда такой, мне кажется, была.

Когда фантазии не допускались в искусство, тогда казалось, что фантазия богаче, чем жизнь. Конечно, жизнь всегда сильнее любого художника, особенно если дело касается фотографии. Проследить это достаточно легко: простое бытовое документальное фото с годами становится все более ценным. А субъективное высказывание не всегда становится таковым, потому что в этой ситуации мы уходим от подлинной жизни. Годы идут, и того, что сделал документальный фотограф, уже нет. И выясняется, что именно такие кадры значительно важнее для людей, чем наша субъективность.

Когда смотришь на бытовую фотографию, тебе интересно все: по углам какие-то штучки, там велосипед валяется, там какая-то доска оторвана, там какой-то человек заглядывает в фотоаппарат. В момент съемки это может восприниматься как помеха. А с годами такие фотографии становятся все дороже, как выдержанное хорошее вино.

Простое бытовое документальное фото с годами становится все более ценным. А субъективное высказывание не всегда становится таковым.
 
Алкогольный психоз, 1983 год
 
1476708717-2245_975x1346
Алкогольный психоз, 1983 год
 
1_alkogolnyj-psihoz-1983
Алкогольный психоз, 1983 год
 
6_alkogolnyj-psihoz-1983
Алкогольный психоз, 1983 год
 
8_alkogolnyj-psihoz-1983
Алкогольный психоз, 1983 год

В вашей субъективной фотографии нередко встречается обнаженное тело. По тем временам это, конечно же, была запретная тема и провокация.

Не то слово. Но важна не обнаженка в этой ситуации. Дело в том, что, когда мы занимались художественной фотографией, позволить себе субъективность было чем-то вроде социального подвига. Мы же все ходили в фотоклуб, и если ты приносил туда картинку, которая отчетливо изображала твою субъективную точку зрения, сразу возникали шутки про КГБ.

В том смысле, что за вами уже выехали?

Да. Вы можете представить уровень проблемы? В медиапространстве человек воспринимался только как некая штучка, которая выражает волю партии (или «волю народа», как они любили говорить). А мы начали напоминать, что человек выполнен не только из политического теста, что он, кроме этого, еще кушает, спит, любит детей, любит купаться в речке, хочет посмотреть туда, сюда, этому порадоваться, другому порадоваться, поплакать, погоревать. Он видит все это, а не только флаги на обкоме партии.

Когда мы занимались художественной фотографией, позволить себе субъективность было чем-то вроде социального подвига.
 
img_8956_798x532-1
Фото: Антон Шебетко

Когда мы начали позволять себе фотографировать субъективно, уже тогда началась вот эта конфронтация. Она наступила на уровне борьбы с предписанным поведением человека. Корреспонденты знали, что им надо снимать, как им надо снимать, как должны стоять люди, что должно быть на заднем фоне. Нам было легко работать: мы знали, что надо снимать в направлении, обратном тому, что предлагают официальные образы. Молодым сейчас сложнее, потому что трудно обнаружить нужные антитезы.

А почему?

А потому, что как бы все можно. Раньше из-за того, что ты идешь против принятого образа фотографирования, появлялось какое-то чувство героизма. То есть быть человеком с фотоаппаратом носило несколько опасный характер, по моему ощущению, и это было уже увлекательно.

«Сложения», 1977 год
 
1476708873-0356_795x1196
Орвохром, 1976 год
 
1476708872-6063_795x1159
Автопортрет, 1976 год
 
1476708872-1389_795x1189
Из серии «Любовь», 1976 год
 
1476708871-484_795x1180
Автопортрет, 1975 год
 

Когда харьковская фотография гремела, когда уехал, например, Михайлов, вы не думали последовать его примеру?

В этом вопросе есть некоторое сужение, потому что жизнь человека не заключается только в желании стать известным фотографом, она больше этого и состоит из значительного количества факторов. Конечно, когда все начали уезжать, мы задавали себе эти вопросы. Но я нашел причины этого не делать. Я ответил себе «нет», потому что думаю, что все мы не случайно рождаемся в том или ином месте. Есть некий механизм, благодаря которому мы появляемся именно здесь, а не там. А поскольку я понимаю, что этот механизм значительно мощнее, чем я могу себе представить, то пришел к ответу, что мне не стоит уезжать. Это в общих чертах.

К какому-либо патриотизму это не имеет отношения?

Патриотизм — это политическая точка зрения по отношению к родине, скомпрометированная подменами понятий «родина» и «государство». Как говорили прежде умные люди: «Давайте оставим родину в покое, потому что государство — это еще не родина». Сегодня, к сожалению, эти понятия все так же тасуются. Как предмет целенаправленного художественного высказывания политика никогда меня не интересовала. Более важным мне представлялось проживание человека как таковое.

Жизнь человека не заключается только в желании стать известным фотографом, она больше этого.
 
1_skripka-1972
Из серии «Скрипка», 1972 год
 
Из серии «Скрипка», 1972 год\
 
3_skripka-1972
Из серии «Скрипка», 1972 год
 
4_skripka-1972
Из серии «Скрипка», 1972 год
 
5_skripka-1972
Из серии «Скрипка», 1972 год
 
6_skripka-1972
Из серии «Скрипка», 1972 год
 

Когда я готовился к интервью, заметил, что про вас можно найти не так много информации, всего несколько материалов. Почему так?

Я такой человек, у меня есть потребность ограничивать свое жизненное пространство какими-то комфортными движениями. И к тому же все основные рычаги в медиапространстве сегодня как никогда находятся в Киеве. Художественная среда любого места эгоцентрична, и чтобы преодолеть это, нужны определенные усилия, тогда как мои нынешние настроения скорее интровертны. Они связаны с моей жизнью в Харькове.

Вы считаете, что это проблема?

Если человек этим сильно озабочен, то, наверное, да, и ее надо решать. Почему многие уезжают в художественные столицы? Чтобы быть в центре внимания. Они так решают эту проблему. Но этот успех длится ровно столько, сколько о человеке говорят. Стоит же человеку пропасть из медиапространства, он словно перестает существовать. Это говорит о бренности, о тщетности усилий все время быть заметным. Это уже к индивидуальному пониманию, чем стоит себя заботить.

Есть другой успех, жизненная реализованность, как в случае Виталия Куликова. Этот художник занимал маргинальное, нецентровое положение, но теперь ясна правота его выбора.

Стоит человеку пропасть из медиапространства, он перестает существовать. Это говорит о бренности, о тщетности усилий все время быть заметным.

Человеку дано время от времени выскакивать на пик внимания. Но пребывать постоянно на пике — это такая редкая судьба, как у Бориса Михайлова, и для нее нужно родиться. Чтобы удержаться там, нужно много пар крыльев, там дуют другие ветры. Нужно иметь специальный организм и вести какой-то особый образ жизни, чтобы все время держаться в этих слоях атмосферы.

 

1476709383-7217_1202x824
Из серии «Жизнь завода», 1990 год
 
1476709383-2908_1202x836
Из серии «Жизнь завода», 1990 год
 
1476709382-8977_1202x805
Из серии «Жизнь завода», 1990 год
 

Вы следите за тем, что происходит в молодой украинской фотографии, и в принципе за современной фотографией?

Что-то я вижу. Слово «следить» сегодня, наверное, ко мне не относится. Раньше были какие-то источники информации, к которым я обращался и которым доверял. Мы выписывали официально польские, чешские журналы, болгарские. В каждом из этих журналов были две-три картиночки, которые нам нужны. То, что этим пользовались не все и выписывали эти журналы не все, — это совершенно точно. Более того, некоторые журналы по решению наших властей конфисковались на границе. Нам на почту приходили извещения: их конфисковали.

Сейчас я словно сижу на берегу реки: что принесет река, то я и вижу. Но сам мало уже занимаюсь какими-то самостоятельными поисками. Сегодня мне хорошо известно то, что делают ребята из группы «Шило»: Сергей Лебединский, Влад Краснощек, Вадим Трикоз. Мне импонирует острота и качество визуальности их фотографий. На мой взгляд, они подтверждают дух харьковской фотошколы.

 

Из серии «Архивная серия», 1985 год
 
Из серии «Архивная серия», 1989 год
 
Из серии «Архивная серия», 1985 год
 
Из серии «Архивная серия», 1985 год
 

Я боюсь давать оценку современной фотографии. Но у меня такое ощущение, что пока идет кризис не только в фотографии — он идет в искусстве вообще. Кризис всегда определялся количеством ремейков. Когда нет свежих идей (а они кормят художников), тогда возникает движение ремейков. Я смотрю на новые работы и понимаю, что уже их видел. Но это, может быть, еще и особенность преклонных лет. Когда мой отец смотрел скудное советское телевидение, он говорил: «Я это уже видел!» Я говорю: «Пап! Да как ты можешь так говорить?! Это кино было снято в этом году!» Он говорит: «Все равно я это видел». Понимаете? То есть прибавления жизненного опыта не происходит.

Новизна ведь не только в том, что этого никто не делал. Она еще в идеях. Потому что идет какое-то прибавление жизненного опыта для человека, который на это смотрит. Неважно, по какому каналу: концептуальному, интеллектуальному, эмоциональному или еще какому-то. Но ты должен почувствовать, что в организм поступила свежая вода, этого ты еще не пробовал.

Когда нет свежих идей (а они кормят художников), тогда возникает движение ремейков. Я смотрю на новые работы и понимаю, что уже их видел.
 
evgenij-pavlov-kontakty-fotokollazh-1984
Фотоколлаж «Контакты», 1984 год
 

Может быть, поэтому все постоянно идет по спирали? Именно потому, что появляется новое поколение, которое еще не знает, не видело и не успело накопить опыт?

Все равно должен быть какой-то качественный скачок. Мы в этой спирали приходим на те же места, но на другой высоте. Если качественного изменения не происходит, тогда это просто времяпрепровождение. Это неплохо. Это нормально для многих людей, это нормальное конструктивное состояние.

Как человеку самостоятельно понять, что вот этот качественный рывок произошел?

Организм восторжествует. Знаете, я вспомнил, опять же, когда снимал в 1972 году серию «Скрипка», мы ехали просто поприкалываться. У меня было приготовлено заранее два-три кадра, но когда я начал снимать, друг за другом пошли следующие. И в какой-то момент я сказал: «Пацаны, мне кажется, мы снимаем какую-то очень хорошую вещь». Они говорят: «Нам тоже так кажется». Хотя они не были подготовлены к этому, вообще не имели никакого отношения ни к искусству, ни к фотографии.

В одном из интервью вы говорили, что вам не по душе возиться с техническими аспектами фотографии. Сейчас наступило идеальное время для фотографов или нет?

Цифровая техника унифицирует людей — вот в чем дело. Она ставит людей в положение, при котором тебе кажется, что ты уникален и индивидуален. В тот момент, когда ты пользуешься всеми возможностями программного обеспечения, один на один с собственным временным пространством, с компьютером, ты забываешь о том, что пакет с этими опциями имеет тираж в миллионы. И теоретически твой почерк, который осознаешь как индивидуальный, не является таковым. Старая мануальная технология априори была индивидуальна, это всегда прямой контакт с фотоматериалом, постоянное касание картинки или пленки. Но проблема у них одна — преодоление императива массовокультурной технологии артом.

Цифровая техника унифицирует людей — вот в чем дело. Она ставит людей в положение, при котором тебе кажется, что ты уникален и индивидуален.
 
«Наедине с собой», 1987 год
 

Как, по-вашему, изменился Харьков в плане молодого поколения? Раньше он давал огромное количество художников. А что сейчас?

Мы сами в свое время задавались вопросом «Как так получилось, что никто из нас не имеет специального художественного образования и все мы собрались и работаем?» Не знаю, что сказать. Это как с грибами: не было, не было, раз — и появились. Никто их не сеял. Вот так и с человеческим фактором.

Когда у нас погибли миллионы в ГУЛАГе, многие думали, что нации наступил трындец. Но появились новые достойные люди, и все начало более-менее меняться в лучшую сторону. Вот такой механизм регенерации. Сегодня многих заметных людей забрала эмиграция. Напрашивается вопрос: что же будет с нами дальше без них? Но процесс самовосстановления зависит не от нас. Это какая-то объективная тенденция существования. И она, если ее грамотно воспринимать, дает определенный позитивный взгляд на жизнь, на процесс бытия.

Да, может быть, существует небольшой провал. Но это, кажется мне, временное затишье. Потом появятся. Я думаю, что все будет нормально.

 

Из серии «Тотальная фотография», 1991 год
 
1476710216-5327_795x1175
Из серии «Тотальная фотография», 1990 год
 
1476710217-8974_795x1202
Из серии «Тотальная фотография», 1992 год
 
Е. Павлов и В. Шапошников, из серии «Общее поле», 1996 год
 
Е. Павлов и В. Шапошников, из серии «Общее поле», 1996 год
 

Яркая смерть | lenta.ru

October 20, 2016  •  Leave a Comment

https://lenta.ru/articles/2016/09/19/supernova/

Яркая смерть

Когда вспышка сверхновой уничтожит жизнь на Земле

Готовящаяся к вспышке звезда Эта Киля в центре туманности Гомункул
Готовящаяся к вспышке звезда Эта Киля в центре туманности Гомункул
Изображение: ESA/NASA

Доктор Гюнтер Корсчинек, специалист по экспериментальной астрофизике частиц из Мюнхенского технического университета (Германия), описал возможные последствия вспышки сверхновой для жизни на Земле. Вероятность смертельного воздействия космических лучей от сверхновых ученый оценивает как крайне низкую, но тем не менее не исключает, что в прошлом подобные события могли послужить причиной массовых вымираний на планете. Обзорная работа Корсчинека станет одной из глав готовящегося к публикации «Справочника по сверхновым».

В зависимости от расстояния между звездой и Солнцем ученый рассматривает различные типы угроз для планеты. Среди них — истощение озонового слоя на Земле, в результате чего усилится воздействие ультрафиолетового излучения Солнца на земные организмы, и узконаправленный летальный эффект рентгеновских лучей от сверхновой. Учитываются и косвенные последствия вспышки звезды. Например, высокоэнергетические космические лучи способны изменить климат планеты, в частности, инициировать образование плотных облаков, которые ограничат доступ солнечного света к поверхности планеты и вызовут новый ледниковый период.

Космические лучи высоких энергий открыл в 1912 году австрийский физик Виктор Гесс. После нескольких исследований, проведенных на воздушном шаре, он обнаружил, что радиационный фон увеличивается с высотой. Спустя 22 года Вальтер Бааде и Фриц Цвикке показали, что колебания интенсивности космических лучей могут быть связаны со вспышками сверхновых — одними из самых энергичных событий во Вселенной. Взрывы звезд происходят после того, как в них заканчивается запас ядерного топлива (сверхновые типа II), или в двойных системах (сверхновые типа Ia), где поток материи от звезды, относящейся к главной последовательности, на белый карлик увеличивает его массу вплоть до предела Чандрасекара (около 1,44 солнечных масс). После вспышки образуется нейтронная звезда.

Возникающие в результате взрыва космические лучи представляют собой потоки частиц, состоящие главным образом из протонов и, в значительно меньшей степени, из более тяжелых атомных ядер и электронов. Кроме массивных частиц, взрывы сверхновых порождают потоки фотонов — интенсивное рентгеновское и гамма-излучение.

Через двадцать лет после выяснения природы космических лучей, в 1954 году, немецкий палеонтолог Отто Шиндевольф выдвинул одну из первых гипотез о связи вспышек сверхновых с массовыми вымираниями — исчезновениями многочисленных видов живых организмов на Земле, зафиксированными палеонтологическими, палеоклиматическими и геологическими исследованиями. Он предположил, что высокоэнергетическое излучение могло привести к вымиранию морских организмов напрямую либо косвенно, посредством формирования опасных для жизни радиоактивных изотопов. С тех пор многие ученые пытались сопоставить вспышки сверхновых с массовыми вымираниями.

На представленном рисунке отмечены пять самых крупных массовых вымираний. Информация есть только для морских животных, поскольку она сохранилась в окаменелостях. Два массовых вымирания, дресбакское и ботомское, произошедших в кембрии, вероятно, можно было бы считать одними из самых крупных, но палеонтологические данные пока основываются на крайне малом числе окаменелостей того времени.

Массовое вымирание динозавров объясняют обычно либо падением огромного метеорита, либо недостатком питательных микроэлементов в фанерозое. Взрывы сверхновых открывают дополнительные возможности для объяснений. Корсчинек рассматривает два вероятных сценария влияния на Землю взрыва близко расположенных от планеты сверхновых.

По первому сценарию планета подвергается воздействию космических лучей, которые прошли сквозь межзвездную среду. В зависимости от ее плотности эффект окажется значимым, если звезды удалены от Солнца на не более 15-20 парсек. Второй сценарий — узконаправленный луч от сверхновой. Такому лучу придется преодолеть давление солнечного ветра и проникнуть вглубь Солнечной системы.

В первом сценарии наиболее вероятный способ усиления интенсивности излучения от сверхновой — механизм Ферми, когда частицы забирают энергию у встречающейся им на пути космической плазмы. Чем плотнее межзвездная среда, тем больше энергии могут приобрести проходящие через нее частицы. Всего в окружающее пространство при взрыве звезда выбрасывает энергию порядка десяти в 50-й степени тераэлектронвольт. При стандартной межзвездной плотности (пол-атома на кубический сантиметр) космические лучи, как показано на изображении, могут пройти через межзвездную среду без потери интенсивности.

Во втором случае ситуация кардинально меняется. Расчеты показывают, что для сверхновой, расположенной на расстоянии десяти парсек от Земли, интенсивность потока космических лучей должна быть в сто раз больше.

Первые исследования влияния на жизнь вспышек сверхновых были проведены еще в 1960-х годах. Ученые показали, что если взорвавшаяся звезда расположена на расстоянии около 20 парсек от Солнца, то, скорее всего, реализуется второй сценарий. Нормальная поглощенная доза радиации от космических лучей — 0,0003 грея в год. Ее увеличение в сто раз может крайне негативно повлиять на животных. Для мелких млекопитающих доза порядка 0,02 грея в год не представляет опасности, для крупных — губительна.

Негативный эффект может быть разным. Например, накопление радиоактивных изотопов у крупных животных и снижение репродуктивных возможностей, вплоть до стерилизации, у мелких. Чтобы погибли насекомые и одноклеточные организмы, интенсивность космических лучей должна быть еще в сто раз больше. Такая радиация косвенно повлияет и на растения — через снижение численности участвующих в пищевых цепочках животных.

Весьма реалистичной выглядит перспектива разрушения озонового слоя Земли. Из-за усиления интенсивности космических лучей, в рамках второго сценария, увеличится содержание окиси азота в стратосфере планеты. Это соединение вступает в реакцию с озоном, в результате чего образуется кислород (молекула из двух атомов) и диоксид азота. Из-за вспышки сверхновой на расстоянии 10 парсек озоновый слой истощится на 95 процентов за 300 лет. Для Земли это может иметь катастрофические последствия — нарушится пищевая цепочка, в которой задействованы фотосинтезирующие организмы, а ультрафиолетовое излучение вызовет массовое вымирание и накопление углекислого газа в атмосфере — парниковый эффект.

Позднее столь негативный прогноз был смягчен. Выяснилось, что в результате вспышки сверхновой сильнее всего, на 60 процентов, озоновый слой сократится на высоких широтах. На экваторе — на 20 процентов. В этом случае, по мнению экспертов, массового вымирания не будет. В другой модели, предложенной НАСА, массовое вымирание прогнозируется в результате вспышки сверхновой, расположенной на расстоянии ближе восьми парсек от планеты. Ученые отмечают невозможность полного прогнозирования последствий вспышек сверхновых из-за сложного устройства биосферы планеты.

Интересна гипотеза об атмосферных эффектах, связанных с солнечной модуляцией космических лучей. Об этом впервые заговорили в конце 1950-х годов. Позднее, в 1990-х, когда выяснилась роль ионизации атмосферы в формировании облаков, выдвинули гипотезу о влиянии космических лучей на климат. Идея получила развитие в 2000-х, когда была предпринята попытка найти связь между ледниковыми периодами и прохождением Солнца сквозь галактические рукава и диск Млечного Пути. В это время рядом с планетой оказывается все больше сверхновых, и, по логике, Земля должна подвергаться значительной радиационной нагрузке. По оценкам ученых, на критическое расстояние до восьми парсек сверхновая подходит к планете каждые 1,5 миллиарда лет.

Отдельную опасность представляют собой гамма-всплески, длящиеся от нескольких миллисекунд до нескольких часов. К таким событиям приводят взрывы сверхновых, например типа Ia, и слияние нейтронных звезд. Первый гамма-всплеск наблюдался американским космическим аппаратом Vela, предназначенным для отслеживания ядерных испытаний на Земле. Считается, что вспышка возникает в двух узких конусах, ориентированных противоположно друг другу.

В 2000-х годах ученые просчитали последствия сильного гамма-всплеска для Земли. Потоки энергий порядка десяти, ста и тысячи килоджоулей на квадратный метр в течение месяца сократят площадь озонового слоя на 68, 91 и 98 процентов соответственно. Это тоже связано с образованием в атмосфере окиси азота, вступающей в реакцию с озоном. Не обошли ученые вниманием и наиболее близких к земле кандидатов в сверхновые, которые могут взорваться в ближайшее, по космическим меркам, время.

Двойная звезда IK Пегаса расположена на расстоянии 40 парсек от Солнца. Максимально приблизится к Солнцу примерно через 1,1 миллиона лет. Еще через 0,8 миллиона лет одно из ее светил, белый карлик IK Пегаса B, завершит свое существование в качестве сверхновой типа Ia. Скорее всего, взрыв не будет опасен для планеты. Другой объект, красный сверхгигант Бетельгейзе, удаляется от Солнца со скоростью 33 километра в секунду. Сейчас яркая звезда из созвездия Ориона расположена на расстоянии 200 парсек от Земли. Ученые не исключают, что она взорвется как сверхновая типа II, однако из-за удаленности от Солнца это событие также не будет представлять особой опасности для жизни на Земле.


Эспен Расмуссен: Лауреат World Press Photo | Bird In Flight

October 15, 2016  •  Leave a Comment

Эспен Расмуссен: Лауреат World Press Photo о несбывшейся американской мечте

В этом году на 28-м международном фестивале фотожурналистики Visa pour l'image во французском Перпиньяне норвежский фотограф Эспен Расмуссен представил свой проект «Hard.Land» о жителях бедных американских районах, наркоманах и потерявших работу. Bird In Flight расспросил двукратного лауреата World Press Photo о проекте и о том, как уговорить людей заниматься сексом на камеру и вернуться к нормальной жизни после десяти лет, проведенных с беженцами.

Эспен Расмуссен 40 лет

Норвежский фотограф и фоторедактор. Лауреат двух World Press Photo, несколько раз выигрывал POYi (Pictures of the Year International). Включен в список 30 новых фотографов по версии Photo District News. В 2007 году Эспен получил грант в 60 тысяч долларов на съемку проекта про беженцев по всему миру, который закончился выходом книги «Транзит» в 2011 году. Работает с агентством Panos Pictures. Сотрудничает с The New York Times, The Independent, Intelligent Life, Fader magazine, MSF («Врачи без границ»), NRC (норвежский консул по беженцам) и UNHCR. Публиковался в Time, Newsweek, National Geographic, Der Spiegel и The Economist, в газетах The Guardian, The Sunday Telegraph и The New York Times.

Не только мечты

Когда я смотрела на скрининге ваш проект «Hard.Land», я вспомнила про историю с русским фильмом «Левиафан». Там другой сюжет, он о борьбе маленького человека с системой, но в нем тоже сквозит тема бедного региона страны. Так вот, после того как фильм вышел в прокат, на режиссера обрушились с критикой: его обвиняли в том, что он хочет показать только самое бедное и плохое, что есть в России, хочет очернить страну. А вам после проекта приходилось слышать что-то подобное от американцев?

Да, пришлось. Не очень много, но было. Я показывал проект на разных фестивалях, и американцы реагировали активнее норвежцев, говорили: «Почему вы сфокусировались на таких грустных и тяжелых вещах? Почему вы не обратили внимание на то хорошее, что происходит в Штатах?» Я отвечал, что, может, они и правы, но в то же время мне казалось важным задокументировать именно это.

Детройт, Мичиган. Аллан Хилл в здании бывшего автомобильного завода Packard. На этом заводе в Детройте когда-то производили роскошные автомобили. Здание в 325 тысяч квадратных метров было построено в 1903 году, завод закрылся в 1958 году. Хилл живет на заброшенном заводе вместе со своими двумя собаками. Уже несколько лет он обходится без проточной воды и электричестваЯ выбрал истории про наркоманов, про потерявших работу шахтеров, про людей, которые живут в развалинах Детройта и получают, может, семь долларов в час, а работают на двух-трех работах каждый день. Я думаю, что важно рассказывать об этом. Всем кажется, что США — это прекрасное место, американская мечта, где все возможно, а потом ты выезжаешь из большого города и понимаешь, что разрушенные мечты тоже существуют. Вот на чем я хотел сосредоточиться. К тому же в проекте есть и позитивные истории, не только печаль. Поэтому я не думаю, что такая критика моей работы справедлива.Я выбрал истории про наркоманов, про потерявших работу шахтеров, про людей, которые живут в развалинах Детройта и получают, может, семь долларов в час, а работают на двух-трех работах каждый день.


Превью проекта «Hard.Land»

Западная Вирджиния, Мулленс. Шахтеры переодеваются после смены в угольной шахте. 32 шахтера работают по восемь часов в сутки в очень жестких условиях. Они дышат пылью, и многие из них становятся в итоге инвалидами. «Работа в угольной шахте — это определенный стиль жизни. Если вы справляетесь, то зарабатываете хорошие деньги . Но, к сожалению, многие шахты были закрыты, поэтому в этом регионе огромная безработица», — говорит владелец Кевин Кэллоуэй

Как возникла идея проекта?

Я делал эту работу вместе с пишущим репортером, который был корреспондентом норвежской газеты в США, он много путешествовал по этому региону и знал о проблемах в Америке. Он предложил мне поехать на несколько недель, чтобы сделать большой проект, и я согласился.

Долго вы там пробыли?

Не очень. За два года — шесть-девять, может, 12 недель в общей сложности.

Как удалось найти и уговорить героев для съемок?

Это было просто. В Штатах люди очень спокойно относятся к тому, что их фотографируют. Они любят оказываться в СМИ. А еще я норвежец, и это было на руку, потому что в Америке многие любят норвежцев: «О, мой дед из Норвегии. Он эмигрировал в 1954 году». И им кажется, что они уже как-то связаны с моим проектом. Я проводил дни со своими героями и многое узнавал о них.

Вы часто становитесь друзьями с теми, кого снимаете?

Не то чтобы друзьями, но я их узнаю ближе, они доверяют мне и разрешают снимать. Потом я высылаю им фотографии, и мы становимся друзьями в фейсбуке. У меня есть снимки одной пары в кровати, я их не включил в проект: на фотографиях они занимаются сексом. Люди спрашивают, как мне удалось заставить их заниматься сексом на камеру. Это было очень просто. Мы вместе тусовались, курили траву. В спальне был еще один парень, с которым мы болтали, когда эта пара начала развлекаться в кровати, ну и я сделал фотографии. Потом я показал им снимки, и девушка сказала, что это ее лучшие фотографии, и попросила отправить несколько. У меня около двух сотен их фотографий, так что у нее все теперь задокументировано.

Мы вместе тусовались, курили траву. В спальне был еще один парень, с которым мы болтали, когда эта пара начала развлекаться в кровати, ну и я сделал фотографии. Потом я показал им снимки, и девушка сказала, что это ее лучшие фотографии.
Бекли, Западная Вирджиния. 29-летние Брэндан и Рэйчел на их вездеходе неподалеку от Бекли, где они живут семейной жизнью. «Мы изменили нашу жизнь к лучшему. Здесь слишком много людей увлекаются наркотиками, становятся преступниками и алкоголиками», — говорит Брэндан

Нормальная жизнь

В ваших проектах довольно много боли. Вы сами по себе какой? Грустный?

Я скорее из менее счастливой части человечества, но у меня трое маленьких детей, мы живем в пригороде Осло, так что я и счастлив тоже. Я выбираю те вещи, которые меня увлекают, активизируют мой мозг — мне нужно быть вовлеченным в историю, которой я занимаюсь. Я не могу просто пойти и сделать историю, а потом уйти, понимаете? Мне нужно увлечься, чтобы долго работать над чем-то.

Ваша работа сильно на вас влияет? Как вы справляетесь с тем, что увидели?

Не слишком. Все же я счастливый человек, что я не всегда должен быть там, где плохо. Я еду куда-то, вижу всю эту боль и плохие вещи, делаю фотографии, чтобы показать другим, что происходит. Но потом, когда я возвращаюсь домой, публикую проект и получаю реакцию от людей, я счастлив, что у меня моя собственная жизнь. Я освобождаюсь от этой боли, когда вижу, что мои дети счастливы, не голодают, не бегут от бомб. Это делает меня счастливым. Через две минуты после того, как я перешагнул порог дома, моя жена говорит: «Твоя очередь! Я одна занималась домом две недели, давай теперь ты!» — и я возвращаюсь к нормальной жизни, где нужно отвезти детей в школу или на футбольную тренировку, приготовить обед, помыть полы.

Разве фотожурналист может жить нормальной жизнью? Это не так-то просто, верно?

Смотря что ты делаешь. Я много путешествую — это, конечно, тяжело для моей семьи. В Норвегии мужчины и женщины равны, но из-за того, что я так часто отсутствую, моя жена вынуждена заниматься домашней работой больше меня: дети, школа, спорт, все, чем они увлекаются, — на ней. У нее большая нагрузка, это не идеальная семья. Но я знаю многих фотографов, которые решают притормозить на несколько лет после рождения детей, чтобы проводить с ними время. Или делать проекты дома, в Норвегии. Многие хорошие фотографы работают над локальными историями, не выезжая за пределы страны. Все зависит от того, что ты сам для себя выберешь.

Я освобождаюсь от этой боли, когда вижу, что мои дети счастливы, не голодают, не бегут от бомб.
Чикаго, Иллинойс. Люди в центре Чикаго вышли в знак протеста против насилия со стороны полиции. Они несут транспарант с фотографиями людей, убитых полицией
 
Западная Вирджиния, Пич Три. Вечеринка в доме Билла в Аппалачи, области с высоким уровнем безработицы после того, как угольные шахты были закрыты

Когда я смотрю разные серии, я точно могу определить, что вижу фотографии вашего авторства. Они будто холодные, у меня от них возникает ощущение холода. Вам кто-то говорил об этом? Как думаете, это чувство появляется из-за того, что вы родом из Норвегии?

Хороший вопрос. Люди говорят мне, что узнают мои фотографии. Они их описывали не так, как вы: больше говорили о стиле, чем об ощущениях. Но я больше рад услышать про чувство, чем про стиль. Вот что прекрасно в фотографии — то, что я не старался сделать их холодными, но вы их так чувствуете, а кто-то почувствует совсем иначе.

А вы любите, когда жарко или когда холодно?

Когда жарко.

Поэтому вы живете в Норвегии?

Да уж, в Норвегии полтора месяца лета, а остальное время холодно. Я больше не люблю зиму. Любил, когда катался на лыжах, но теперь я бы предпочел лето подлиннее.

Вот что прекрасно в фотографии — то, что я не старался сделать их холодными, но вы их так чувствуете, а кто-то почувствует совсем иначе.
Детройт, штат Мичиган. Интерьер заброшенной церкви. Город Детройт претерпел значительный экономический и демографический спад в последние десятилетия. Население города упало с его максимума в 1 850 000 людей в 1950 году до 701 000 людей в 2013 году. Автомобильная промышленность в Детройте пострадала от глобальной конкуренции и переместила большую часть оставшегося производства из Детройта. Теперь в Детройте один из самых высоких показателей уровня преступности в США и многие районы находятся в ужасном состоянии. Заявление о признании Детройта банкротом было подано 18 июля 2013 года. По оценкам экспертов, это станет крупнейшим муниципальным банкротством в истории США 
 
Про всех, кроме себя  Какая командировка была лучшей для вас?
 
Я не смогу выбрать одну, тут скорее нужно говорить о целом проекте, над которым я работаю уже 10 лет. Я объездил 12 или 13 стран и передал сообщение многим людям — это, наверное, самая важная вещь, которую я сделал. Я снимал беженцев и до сих пор снимаю. Десять лет я головой с этими людьми. В последний раз я три или четыре месяца шел с двумя сирийскими братьями в Европу. Каждый год я возвращаюсь и работаю над этой темой.А самое ужасную командировку сможете выбрать?Наверное, худшие условия проживания были в Чаде в 2004 году. Я жил в пустыне, кажется, там было около 55 градусов по Цельсию и очень сухо. Ты сгораешь, как только выходишь на улицу, душа нет, вода, кажется, почти кипит на солнце. Это было что-то вроде выживания. Сейчас я понимаю, что это было еще и опасно: мы жили недалеко от границы с Дарфуром, а там была куча повстанцев. Мы приехали на машине в столицу Нджамену, где я впервые дней за 10 дней попал в гостиницу. Тогда я просто бегом кинулся в бассейн, чтобы охладиться и поплавать, а потом заснул на лежаке прямо на солнце. Когда я проснулся, я понял, что полностью сгорел. Мне нужно было тащить свой огромный рюкзак в самолет, я весь кровоточил, короче, это было трудно.
 
Похоже на то. А эмоционально что для вас сложнее: работать фоторедактором или фотографом?
 
Сложнее быть фотографом, потому что фоторедактор не встречается со всеми этими героями с картинок.
 
Янгстаун, штат Огайо. Юноша играет в баскетбол и показывает свои татуировки, в том числе надпись «Самодельный» на руках. Янгстаун был центром производства стали. Все изменилось, когда сталелитейная промышленность США пришла в упадок в 1970-е годы, оставив население всего региона без основной работы. С 1960 года город пережил падение более чем на 60 % населения
 
Я никогда не наступлю на труп, чтобы сделать фотографию.

Какая ваша главная задача как фотожурналиста? Вы ее уже нашли ?

Нет, но думаю, что один из ключей — любопытство и интерес к жизни других людей в других странах, с другими религиями — ко всем, кроме меня, понимаете?

Вы о чем-то жалеете в своей карьере?

Нет, я вел себя достаточно хорошо. У меня сильное чувство этики, я чувствую ответственность перед теми, кого снимаю, тем более сейчас, когда все потом оказывается в Сети. Я еду в другую страну, чтобы сделать снимки, которые потом могут увидеть [изображенные на них люди] или их друзья. Я никогда не наступлю на труп, чтобы сделать фотографию. Я стараюсь не снимать там, где собралась куча фотографов. Когда в последний раз я снимал беженцев, приехало много фотографов, и это было похоже на пресс-конференцию. Я просто отошел оттуда, я так не могу работать. И если мне говорят: «Не снимайте», — я не буду.

Что еще вы не стали бы снимать?

Я не могу сказать, пока не увижу, но я это почувствую — пойму, стоит снимать или нет. Но большинство вещей нужно снимать. Потом решишь, публиковать их или нет.

Большинство вещей нужно снимать. Потом решишь, публиковать их или нет.
(Все фото: из проекта «Hard.Land».)

Тихий урожай | Екатерина Сытник | birdinflight.com

October 01, 2016  •  Leave a Comment

Тихий урожай: Зачем ученым нужны фермы трупов

Благодаря сериалам «Кости» и «C.S.I.: Место преступления», все больше людей при жизни завещают положить свое мертвое тело в лесу, замотать в пленку или неглубоко закопать, чтобы до него могли добраться животные-падальщики и студенты-криминалисты.

После смерти нам больше не нужны тела, а науке и медицине они могут быть полезны. В США и Австралии физическую оболочку можно завещать «фермам тел» (bodyfarm). Там останки разлагаются в естественных условиях под открытым небом, а проведывают их только криминалисты.

Думать о смерти и разложении — жутко. Но людей, готовых пожертвовать свои тела «фермам тел», хватает.

В США работают шесть «ферм». Первая была основана антропологом Уильямом Бэссом. Он сотрудничал со следователями в качестве эксперта и был поражен тем, насколько ограничены знания о разложении человеческих тел. Криминалистика нуждалась в научных исследованиях. Поэтому в 1971 году Бэсс создал при Университете штата Теннесси учреждение, где ученые могут изучать, что происходит с телом человека после смерти. В наше время на лесистой территории площадью около 1 гектара разлагаются сотни тел. Они помещены в условия, имитирующие разные обстоятельства несчастных случаев и преступлений. Здесь есть трупы, лежащие под водой, замотанные в пленку или закопанные в мелкую могилу.

Думать о смерти и разложении — жутко. Но людей, готовых пожертвовать свои тела «фермам тел», хватает. Этому способствовали сериалы — «Кости» и «C.S.I.: Место преступления».

bodyfarm_11
Криминалисты на «ферме тел» Центра судебной антропологии Университета штата Теннесси. Фото: Science Photo Library / East News

Самая крупная «ферма» в США принадлежит Университету штата Техас и занимает 10,5 гектаров. Она называется «Фримэн Рэнч» и действительно представляет собой ранчо. Рядом со студентами факультета судебной антропологии здесь проходят обучение будущие специалисты по сельскому хозяйству.

Тела разлагаются по-разному в зависимости от влажности, температуры и других особенностей экосистемы. Одна из причин создания «фермы» в этой местности — жаркий климат Техаса. На «Фримэн Рэнч» большая часть трупов лежит в металлических клетках, чтобы их не ели грифы. Другие специально оставлены без защиты, так изучают воздействие птиц и животных.

С момента основания в 2008 году на «Фримэн Рэнч» были изучены около 150 тел. 200 ныне живущих людей зарегистрированы как будущие доноры.

Несмотря на большую площадь, «ферма» в Техасе располагает меньшим количеством трупов, чем в Теннесси. С момента основания в 2008 году на «Фримэн Рэнч» были изучены около 150 тел, а 200 ныне живущих людей зарегистрированы как будущие доноры. В Центр судебной антропологии Университета штата Теннесси ежегодно поступает около 100 пожертвованных тел, а в списке доноров числится более 3 тысяч человек.

bodyfarm_08
Криминалисты тренируются находить человеческие останки в лесу. Центр судебной антропологии Университета штата Теннесси. Фото: Science Photo Library / East News
bodyfarm_10
Скелет, найденный криминалистами во время занятий по поиску трупов на «ферме тел» в Теннесси. Фото: Science Photo Library / East News
bodyfarm_09
Изучение тел, положенных в мелкую могилу. Центр судебной антропологии Университета штата Теннесси. Фото: Science Photo Library / East News

За пределами США «ферма тел» существует только в Австралии — под нее выделили 48 гектаров из земель, принадлежащих Технологическому университету Сиднея. Первые три трупа были помещены на покрытый кустарниками участок неподалеку от Сиднея в феврале 2016 года.

«Ферму» возглавляет профессор Шари Форбс. Молодая женщина занимается судебной химией, изучает запахи разлагающихся тел. Главная цель ее исследований — разработать ароматические вещества для тренировки служебных собак.

Форбс не соответствует образу руководителя настолько мрачного учреждения. Но будет неправильно утверждать, что судебные специальности — не женское дело. В Технологическом университете Сиднея 75 % студентов-криминалистов — женщины.

Одна из основных задач, которую решают на «фермах», — помощь в определение времени смерти. Чем дольше пролежало тело до обнаружения, тем сложнее это сделать.

Кейт Спрэдли, доцент Университета штата Техаса, раскладывает человеческие кости на поле Исследовательского центра судебной антропологии в Сан-Маркосе. Фото: David J. Phillip / AP Photo / East News                                                                                                                Одна из основных задач, которую решают на «фермах», — помощь в определение времени смерти. Чем дольше пролежало тело до обнаружения, тем сложнее это сделать. Человек умирает, когда погибает его мозг, но другие органы и ткани продолжают жить еще несколько часов. Именно поэтому возможна трансплантация органов от мертвых доноров. Криминалисты в своей работе используют способность человеческого тела сохранять жизнь. Например, если при ударе молоточком ниже локтя происходит разгибание кисти, это означает, что человек погиб два-три часа назад, и его мышечные волокна еще живы. Также оценивают охлаждение, окоченение тела и цвет трупных пятен, создаваемых накоплением крови под действием силы тяжести. Уже спустя двое суток после смерти на эти показатели полагаться нельзя. Но мертвое тело начинают заселять другие существа. Они проходят свои жизненные циклы с предсказуемыми временными интервалами, по которым можно определить, как давно умер человек. Так работает судебная энтомология.

 

 

 

 

Труп заселен и невидимыми организмами, многие из них были с человеком еще при жизни. Поскольку его иммунная система теперь не работает, они начинают активно размножаться и захватывать органы тела.

 

bodyfarm_03
Скелет Патти Робинсон, завещавшей свое тело криминалистам, лежит на поле «фермы тел» Университета штата Техас. Фото: David J. Phillip / AP Photo / East News

Как только тело оказывается на открытом воздухе, появляются первые мухи, привлеченные запахом разложения. Они откладывают личинки, личинки становятся куколками, куколки — мухами, и все повторяется снова. Судебные энтомологи определяют давность смерти по насекомым, заполонившим труп. Для этого они должны знать, как на жизненные циклы насекомых влияют погодные условия и другие факторы.

Труп заселен и невидимыми организмами, многие из них были с человеком еще при жизни. Поскольку его иммунная система теперь не работает, они начинают активно размножаться и захватывать органы тела, которые ранее были стерильными: печень, сердце, мозг.

В кишечнике стремительно растет популяция анаэробных микроорганизмов, процветающих при отсутствии кислорода. Когда под давлением газов разрывается брюшная стенка, они быстро сменяются бактериями, которым нужен кислород. Эти изменения довольно предсказуемы во времени. Поэтому многие исследования на «фермах тел» посвящены микрофлоре трупов. Ученые надеются, что давность смерти можно измерять микробиологическими часами, надо только изучить закономерности преобразования трупной экосистемы.

Кейт Спрэдли и скелетные останки донора. Фото: David J. Phillip / AP Photo / East News                                                                                     Одна из причин большого числа подобных исследований — развитые методы изучения микрофлоры. Ученые наносят материал на питательные среды, наблюдают за ростом колоний и определяют виды бактерий под микроскопом. Этот метод по-прежнему широко используется в лабораториях, но для науки он имеет серьезные ограничения. Далеко не все бактерии растут в чашках Петри. На смену культуральному методу пришло секвенирование ДНК — расшифровка генетического кода. В наше время ученые могут определить видовой состав микрофлоры по ее геному. Так обнаруживают бактерии, о которых ранее никто даже не знал, поскольку они не образовывали колоний на питательных средах.

 

 

 

 

В 2008 году в США стартовал проект «Микробиом человека» (Human Microbiome Project), в рамках которого были расшифрованы геномы более 1 300 образцов микрофлоры из разных участков организма. Задача в том, чтобы определить, как микрофлора связана со здоровьем. Проект также стал толчком для микробиологических исследований в криминалистике — в том числе потому, что были созданы генетические досье бактерий.

Определение времени смерти по микрофлоре пока что остается только предметом научных работ. Но исследователи уверены, что спустя несколько лет данные о состоянии некробиома — совокупности микроорганизмов, участвующих в процессе разложения — будут использоваться в судебных делах.

bodyfarm_06
Коллекция человеческих костей Исследовательского центра судебной антропологии Университета штата Техас. Фото: David J. Phillip / AP Photo / East News

«Фермы тел» вызывают естественное чувство отвращения, но без них криминалистика основывалась на догадках. До открытия Центра судебной антропологии в Университете штата Теннесси данные о разложении человеческого тела получались из наблюдений за трупами свиней.

Если бы врачи изучали внутреннее строение человека, вскрывая исключительно свиней, медицина никогда бы не достигла современного уровня.


Photojournalism Behind the Scenes | vimeo.com

September 26, 2016  •  Leave a Comment

https://vimeo.com/29280708

Photojournalism Behind the Scenes [ITA-ENG subs] on Vimeo 65859888

  Presentation of Photojournalism Behind the Scenes, an auto-critical photo 
 essay showing the paradoxes of conflict-image production and considering the
               role of the photographer in the events. 

 

Photographs of Parisian Prostitutes from between the 1950s and 1960s | vintag.es

September 22, 2016  •  Leave a Comment

Stunning Black and White Photographs of Parisian Prostitutes from between the 1950s and 1960s

http://www.vintag.es/2012/03/beautiful-black-white-photographs-of.html
Swedish-born photographer Christer Strömholm shot these absolutely stunning black and white photographs of Parisian prostitutes (some female, some transsexuals) in Pigalle, starting from the early 1950s into the late '60s. These photos, plus many more are in the book Amies De Place Blanche.
 
 



































Владимир Сычев – русский Картье-Брессон | Игорь Свинаренко | ТУТ и ТАМ | окончание

September 16, 2016  •  Leave a Comment

http://tutitam.com/tegi/sychev

— Володя! В самом начале своей фотографической карьеры ты стал, как известно, вслед за великим Картье-Брессоном снимать полтинником. Купил, значит, себе в Казани «Зенит» с объективом «Гелиос»-44, фокусное расстояние 58 мм…

— Да. А потом я купил Nikon в Москве, уже когда стал выставки делать, и деньги появились. Тоже с полтинником. Да я и сейчас с полтинником хожу! Когда снимаю для себя. Я привык фотографировать нормальным 50-мм объективом. Светосила 1:1,4, обычная для нормального полтинника. Я хожу без сумки: просто одна камера и один объектив. А когда снимаю на заказ, то, конечно, я обязан минимум два фотоаппарата иметь с разными объективами. Это в сумке. Когда я в Париже жил и был профессионалом, то я брал сумку со всей оптикой и шел на съемку. Потом я понял, как нужно разделить. У меня были телеобъективы на двух Nikon, разные — 105 и 180. Это в начале, когда зумов не было. И две Leica были с широкоугольниками. А когда появились зумы, то я брал один 80-200, а второй 35-50, ну и еще 20. Потом перед Олимпиадой в Барселоне выпустили Canon автофокус (значит, это 1992-й). (А Олимпиады я снимал, начиная с 1984-го в Лос-Анджелесе). Я видел, как мужик рядом со мной снимал стометровку телевиком с автофокусом. Потом оказалось, что у меня шесть фото из 36 резкие, а у него — все! Не только я один — все тогда сразу поменяли свою технику на Canon. Потому что – автофокус!

— Итак, с Олимпиады в Барселоне ты снимаешь камерой Canon. Объективы у тебя какие, Canon же?

— Нет, у меня фирма Sigma, которая всегда была ширпотребом.

— Ну да, она дешевле. Это ты что ли из экономии?

— Sigma была дешевле! Но года три или четыре назад они наняли лучших в мире инженеров-оптиков и сделали новую линейку объективов, которая называется Art. Так выходит такое качество, что Canon рядом не стоял! Объектив Sigma стоит 1000 евро, а каноновский, который хуже — 1 800 евро! Sigma стали делать оптику в полтора раза дешевле и в десять раз лучше. Sigma — это у меня полтинник. Сейчас они уже и телевики выпускают, но я их пока не пробовал. Полтинник выпустил и Zeiss, но он большой и стоит 3500. Разница есть. А этот почти как Цейс, на 95 процентов то же качество, а стоит всего тыщу. К чему я это все говорю? Я надеюсь, что после ухода от пленки оптика еще играет какую-то роль. Которая затуманена после перехода на матрицу. Не знаю, почему качество оптики теперь не так видно…

Фото на разворот в Paris Match показывает уровень фотографа

— А сейчас уже не видно, на Leica снято или нет?

— Почти не видно. Это я про себя. Может быть, большие спецы различат… Сейчас это на уровне техники, а раньше было на уровне глаза.

— Надо решать по отпечатку 50 на 60 см с полного кадра — это все еще критерий?

— Володя, а какие у тебя были самые пиковые моменты в работе? Конечно, интересно старушек фотографировать в Казани, да. Но ты же снимал и важнейшие мировые события, и самых знаменитых персонажей! Уехав из СССР, ты, на Западе, в эмиграции, даже повысил свой статус!

— Мое звездное время — первые 10 лет. Пресса после еще была… В 1989-м я приехал в Берлин, стена еще была будь здоров! Я был там единственный фотограф из Парижа.

— Это все случайно?

— Нет, в Берлин — не случайно. Я читал в Париже газету Herald Tribune. Много писали про Хонеккера… Мне казалось, что там интересно, а скоро будет еще интереснее. Хотел поехать туда как журналист, но аккредитации живущим в Париже не давали. Поехал как турист: на машине, с одним фотоаппаратом и одним объективом, — как простой отпускник. Остановился в Западном Берлине и ездил каждое утро в Восточный, через Checkpoint Charlie (это для иностранцев, а для немцев был переход на Friedrichstrasse). 5 DM платишь и въезжаешь. Официоз я не мог снимать, потому что не был аккредитован и потому делал только иллюстрации: ходил по улицам и снимал народ — ну, как я в Советском Союзе это делал.

Первый мой репортаж, который я сделал для Запада, начав ездить в СССР, был из Чернобыля, из 30-километровой зоны…

И вот в очередной раз я еду в Восточный Берлин на машине, кладу сумку с фотоаппаратом на переднее сиденье, подъезжаю к Charlie, там та же тетенька, смотрит на меня и спрашивает:

— Журналист?

— Журналист.

— Zurueck.

Ну, я разворачиваюсь и уезжаю, уже в Париж, — всё! Мог позволить себе сказать правду: мой беженский нансеновский паспорт все равно заканчивался, мне так и так надо было ехать домой. Мне нужно в любом случае мой паспорт менять. Я получил новый, французский. И с ним уже аккредитовался как положено. Поскольку восточные немцы уже стали пускать журналистов.

И вот я снова читаю любимую газету Herald Tribune, а там пишут: в первых числах ноября будет пленум ЦК СЕПГ, и там исключат пять членов Политбюро. Я до сих пор не могу понять, откуда у них была такая информация. И почему они ее напечатали. Я подумал, что это не что иное как государственный переворот. Ведь пять членов Политбюро! Короче, приезжаю утром 8 ноября, а на Charlie та же тетенька:

— Гутен таг!

— Гутен таг! Их бин журналист.

— Их вайс! Но в прошлый раз у вас был другой паспорт.

я прямо из зала помчался на стенку... Я был там первый фотограф из Парижа! Единственный!

Я потерял дар речи! Она меня запомнила! Помнила!

— Она просто профи.

— Я пошел на пресс-конференцию, снимать там нечего, но я все же снимаю. А потом была знаменитая фраза Шабовского: он что-то сказал, и сразу все журналисты замерли, секунду стояла мертвая тишина. И потом вдруг все вскочили и побежали. Куда, что, зачем? Я не понял ни слова (я же не знаю по-немецки).

Я хватаю одного бежащего за грудки: да в чем же дело? Он сказал: «Стену открыли!». А мобильных тогда не было, и журналисты все побежали к телефонным кабинкам, звонить в свои агентства. Они — звонить, а я прямо из зала помчался на стенку. И все там снял как надо, мое фото было даже в Newsweek напечатано. Я был там первый фотограф из Парижа! Единственный!

В 90-е годы я стал ездить в командировки в Советский Союз: заказов тогда много было. Я раз десять ездил в Москву из Парижа на машине. Дешево, кстати, и быстро. Я за два дня доезжал до Москвы из Парижа, с французскими номерами. Первый мой репортаж, который я сделал для Запада, начав ездить в СССР, был из Чернобыля, из 30-километровой зоны…

Ну, надо сказать, тогда все было иначе. Раньше хорошо платили журналистам! У них и у нас были какие-то гарантии. А теперь молодежь сама по себе: на свои деньги едет в Ирак или в Сирию, чтоб имя себе сделать. И на каких условиях? Ни гонорара, ни страховок, ничего! Их убивают, почем зря… Ну, всегда есть риск. Но одно дело, когда это самодеятельность, и совсем другое – когда ты едешь от солидного агентства. И тебе хорошо платят. Вот мне в Москве в октябре 93-го прострелили ногу, хорошо, кость не задета, — навылет! У Останкино, когда был штурм телецентра. С утра была демонстрация на Октябрьской, люди дошли до Белого дома, прорвали кольцо. Я это всё снял, смотался в Шереметьево, нашел пассажира, который летел в Париж, и отправил с ним пленки, вернулся в город.

Сижу дома, смотрю телевизор. И вдруг вырубается одна программа. Другая. Телефон не отключили. Звонок из Парижа: «Владимир, там у телецентра стрельба идет! Давай быстрей!». Я помчался в Останкино.

За Белым Домом есть маленький стадион... И там на видны выбоины от пуль, уровне груди. Людей выводили и расстреливали

Приехал туда в 9 вечера. Уже темно. Как снимать? Со вспышкой — сразу засекут. Да и вообще снимать нечего. Непонятно, что происходит: кто-то стреляет куда-то. Где событие? Я ничего не мог снять, но не уходил, ждал, когда что-то будет происходит. Подхожу поближе. И вдруг – ррраз! Падаю. У меня в ноге пуля. Повезло: я через 40 минут был в Склифосовского, лежал на операционном столе. Было обидно, что я ничего не снял! Потому что ничего не было. А на следующее утро был штурм Белого Дома. Без меня. Я в больнице. И вот в Склифе дали мне местную анестезию. Доктор зашивал мне ногу, входное и выходное отверстия, и мы с ним по ходу дела разговариваем. Я его спрашиваю:

— Какая у вас ситуация?

Он отвечает:

— Вот прошло 2,5 часа с начала штурма, у нас уже 128 трупов и 400 раненых.

И все мне тогда говорили, что у Белого Дома 1500 человек убито. Но самое интересное не это. За Белым Домом есть маленький стадион. С бетонными стенами. И там на видны выбоины от пуль, уровне груди. Людей выводили и расстреливали. Я приехал туда через месяц, матери убитых повели меня на стадион и показали эти вот следы от пуль. Вот: Советский союз развалился, половина мира стоит пустая, так надо захватить мировую власть. Это типичный троцкизм!

— Да, да, мне нравятся твои рассказы про мировые заговоры, но мы об этом лучше отдельно поговорим, это большая тема. А в 93-м тебе в Москве просто повезло!  

— Один мой коллега спросил офицера, который «отличился» тогда в Останкино:

— Зачем же вы в фотографов стреляли? Нас же видно, у каждого камера на груди висит…

Тот сказал:

— Стреляли и будем стрелять.

Помню, с Солженицыным фантастическая была история! Он летел с Аляски в Магадан, и я на тот же рейс купил билет. И вот слушай! Солженицын проходит на посадку в Анкоридже, там рамка — вдруг зазвонило! Человек начал Солжа обыскивать. И нашел у него ручку с золотым пером. Это ручка зазвонила. Золотое перо Солженицына! И я это все снял!

— Прекрасный сюжет — «Обыск Солженицына». Человек возвращается на родину, после такой истории, и его обыскивают! Но, правда, американцы.

— Сели мы в Магадане. Выпустили только Солженицына, а нас — нет. Я только видел, как магаданские стоят, приветствуют великого писателя. Когда он обратно вошел в самолет, ему дают альбом Вадима Козина, певца, которой после отсидки на Колыме остался там: вот, подпишите ему, пожалуйста! И вот он смотрит на альбом и спрашивает: «А кто это такой?». А я сзади него сижу, все вижу и слышу, и говорю: «Александр Исаевич, подпишите, Козин — стоящий человек!». Он даже не знал, кто такой Козин.

— Ну, зеки не очень жаловали голубых…

— Мы потом переписывались, у меня два письма от Солженицына есть, но это другая история…

— Продашь на аукционе. В трудную минуту, если она настанет.

— Мы в Магадане, пока общественность чествовала классика, дозаправились и полетели во Владик.

Благодаря Солженицыну, я совершил кругосветное путешествие! Я из Парижа долетел до Лондона, оттуда далее до Анкориджа, дальше Магадан и Владивосток, оттуда до Байкала на поезде, а из Сибири — в Париж. То есть я вернулся домой с другой стороны!

Впрочем, я снимал Олимпиады и чемпионаты. И моду, но это – четыре раза в год, когда были большие показы в Париже, и я никуда не ездил в эти дни. Эх, были времена! Журналы платили — ой-ой-ой! Я все снимал, через все это прошел. Вот такие дела…

И тут вдруг внезапно и громко заиграл гимн Советского Союза. «Тара-та тата-та…» и так далее. Это у Володи Сычева такой звонок на телефоне, хаха.

— Да. Если отпечаток хороший, значит, оптика хорошая.

— Это ты применительно к бумаге.

— Да. А на экране 1 Мп также хорошо выглядит, как 20 Мп. То есть экран — не показатель.

— Ты говоришь про бумагу, но бумажная пресса уходит.

— Ну, пресса, может, и уходит, а на выставке-то бумажные фотографии. Я все выставки печатаю на бумаге.

— Но издания-то в основном — это сайты.

— Но на них не проживешь! Они платят по 2-3 евро за фото. Значит, бумажные журналы еще что-то значат. Фото на разворот в Paris Match показывает уровень фотографа. Я, бывало, и обложки делал для Paris Match, правда, мало сделал, всего две: это Румыния, в связи с Чашеску, и стена Берлинская. А фотографий мно-о-ого я там напечатал! Но платят журналы теперь не так как раньше. Ну, совсем не так. Мало… Но все-таки они сейчас являются эталоном для профи. Paris Match, Stern, Bunte, Life, Time… (Бывает, конечно, что папарацци случайно что-то мыльницей сделает интересное — бывает! Но сейчас я про профи). Но все-таки эти журналы — мерило.

— Ты их просматриваешь, все эти журналы?

— Нет, я давно ничего не просматриваю. Потому что меня пресса современная не интересует. Но все же это мерило уровня фотографии.

Я не имею права говорить: «Вот если бы у меня была другая модель, я б лучше снял»

— Кстати, а что за фильтр у тебя?

— Нейтральный, он у меня всегда — это от пыли. А цветных фильтров у меня нету, зачем? Сейчас в фотошопе можно небо любое сделать, хоть черное. А раньше надо было попросить печатника чтоб небо притемнил. Впрочем, хороший печатник сам видит, где надо притемнить…

— Скажи, а вот сейчас, в данный момент, сегодня, когда не работаешь на заказ, а только для себя — зачем тебе зеркалка? Почему ты не снимаешь дальномерной Leica? Как Картье-Брессон?

— По простой причине. Когда снимали на пленку, тогда самое главное было — это был фотоаппарат. К нему покупали лучшую оптику, а фотоаппарат до износа работал. Его ремонтировали без конца… Он долго служил! А когда из фотоаппарата вынули пленку, его смысл изменился, и он стал компьютером. Жизнь этого компьютера, то есть фотоаппарата, недолгая — пять лет. То, что сегодня лучшее в мире, через пять лет будет как каменный век. Я обязан каждые пять лет (ну самое большее шесть лет) менять аппарат! Психология профессионала, который ищет работу (я давно уж не ищу), простая: он должен иметь лучшую аппаратуру.

Я не имею права говорить: «Вот если бы у меня была другая модель, я б лучше снял». Это же детский лепет! Поэтому я после выхода новой модели обязан ее купить. Причем не один аппарат, а сразу два. Мало ли что! Вдруг будет заказ? Приведу пример с телевизорами, чтоб было понятней. На рынке много разных марок, а только две фабрики выпускают экраны. Но что же тогда делают остальные? Они занимаются обработкой сигнала! Это как перед объективом фотоаппарата одна и та же действительность, а на пленке или на матрице – разные картинки. Матрица — это обработка сигнала. Электроника шагает вперед семимильными шагами…

— Пример с телевизорами хороший. Но зачем ты с этой бандурой сейчас идешь по улице? Заказа-то нет. Взял бы дальномерную маленькую камеру…

— Объясню. «Леечка» знаешь, сколько стоит? 6000-7000 евро. Без объектива! И каждый объектив по две-три тыщи. Leica отличалась всегда и отличается сегодня от других чем? Манией величия. Пленочная Leica — это был каменный век, по меркам сегодняшнего дня. Но оптика у них — лучшая в мире. Феноменальная. Я хожу по выставкам и вижу отпечатки, снятые пленочной Leica. Сразу видно!  Это качество линии, резкость линии! Я — отличаю. Canon и Nikon я не различаю, а Leica сразу видно. (Это я про ч/б сейчас говорю. Некоторые говорят, что и в цвете тоже это есть, но про это я не говорю).

Так вот, я по своим доходам не могу каждые пять лет выкидывать 7 000 за одну камеру и еще 7 000 за другую, это, считай, 15 000! А Canon, качество которого меня вполне устраивает, стоит 3 500. Тоже дорого, но это не 7 000. Сейчас выходит новая модель Canon — 5DS и 5DR (это одно и то же). Это матрица 50 мегапикселей. Я не знаю, куплю я его или нет. Я уже читал, что Canon сделал матрицу на 240 Мп… Нужно это кому-то? Даже 50 Мп – для прессы слишком много. Что такое 50 мегапикселей? Вот Nokia, которая разорилась, конкурируя с айфоном, несколько лет назад выпустила телефон с камерой 40 Мп. Это говорит о том, что можно и 50 вставить. Но будет ли фото лучше? Это большой вопрос. Это как был телефон, так он телефоном и остался.

Всем нужна была только быстрота... А это что значит? Падение качества!

— Ну и чем плох телефон? Раз он такой крутой?

— Тем хотя бы, что он медленно срабатывает. Я не могу телефоном поймать момент! Просто надо отдавать себе отчет, чего ты хочешь в фото. Если я хочу снимать уличную жизнь, то мне телефон не подходит. Мыльницей можно снимать, но ей нельзя большие отпечатки делать.

— А какого размера должен быть отпечаток?

— Мне он нужен 50 см (или 47) на 60. То есть А2.   

— Это значит, сколько должно быть Мп?

— Достаточно всё тех же 20. Во всяком случае, мне хватает.

— Гм… Ну, нам тогда и подавно. Как у тебя случился переход с пленки на цифру? Тогда, когда пленочные камеры сняли с производства?

— Не в этом дело. Я перешел на цифру в 2001 году. Не потому, что я так захотел, а по требованию агентства. До 1997-1998 годов мы вообще снимали на слайд, только на узкий. Не на широкий, потому что для широкоформатных камер нету нужных телеобъективов. К примеру, Олимпиаду никто не снимал на широкую пленку! Пленки — это было, конечно, неудобно. Я их отсылал в редакцию в субботу или в воскресенье: из Москвы, из Нью-Йорка, откуда угодно. Упрашивал кого-то из пассажиров. 

— И что, никогда не пропадали пленки?

— Один раз такое было. Пропали! Это были пленки с Берлинской стены. Но не с первого дня: те к счастью доставили. А потом уже.

— А что случилось?

— Да агентство не прислало мотоциклиста в аэропорт! Забыли, наверно. И немец, которого я уговорил помочь, выбросил пакет с пленками в мусорную корзину. Я им три раза звонил, напоминал. Всегда посылали! А тут — не послали…

Бывали всякие случаи. Есть фото — Ширак у меня берет пакет с пленками, чтоб в Париж отвезти. Причем запечатлен момент, когда мы оба стоим на коленях. (Я вспомнил строки «Блокнот и «Лейку» друга в Москву, давясь от слез его товарищ с Юга, в редакцию привез». Но это к делу не относится — И.С.)

Я вижу на улице людей с Leica по 8-9 тысяч евро... Для людей, у которых денег миллионы, это нормальная цена

Как я уже рассказывал, настоящая пресса закончилась в конце 90-х. Раньше мы могли снимать долго, не спеша, нужна была не быстрая съемка, а хорошая. А потом никому ничего стало не нужно (я имею в виду хорошие сюжеты). Всем нужна была только быстрота. Кто первый присылает фото в журнал, какое агентство обгонит конкурентов, то и печатают. А это что значит? Падение качества! Автоматически! Журнал-то продолжает «закрываться», как и раньше, в понедельник, но в редакции уже ничего не ждут, не выбирают, а печатают того, кто первый прислал… Перешли мы поначалу на камеры с матрицей 4 Мп, и стоила такая аж 20 000 долларов! Короче говоря, вслед за концом прессы произошло и это… Неважно, хорошее фото или нет, главное — чтоб быстро! 

— Так что пленочные аппараты?

— Ты пойди в магазин – их нету там. Я могу снимать на пленку, могу разбалтывать проявитель, но зачем это? Кому это нужно? Меня вполне устраивает качество, которое дает матрица в 20 Мп. Не только меня, но и коллекционеров, и музеи, и галереи.

— Так что, матрица 20 Мп не уступает пленке в качестве?

— Я тебе скажу вот что: на мой взгляд, пленка находится на уровне 15 Мп. А 20 Мп — это уже лучше пленки. Когда начинаешь делать выкадровку, в этом лишний раз убеждаешься… 20 Мп — это же три слоя, это 60 мегабайт! Я снимаю на RAW и на маленький jpeg, по которому делаю выбор. Впрочем, если человек докажет мне, что качество снимка с пленки выше чем с «цифры», я готов согласиться с ним… Но я не вижу, что пленка лучше! Сегодняшняя матрица в дорогих фотоаппаратах, которые раньше стоили 1000 евро, а сейчас 3500, по качеству выше пленки, уверен!

— То есть люди, которые покупают пленочные аппараты и ими снимают, они всего лишь развлекаются?

— Конечно! Это у них мания величия. «Ах вот я какой, я на пленку снимаю!» Это тема: «Я на фоне чего-то». Им не важен результат, им важны они сами.

— Так Leica — это сейчас бренд или уже нет? Не знаешь, что и думать!

— Что думать? Вот Leica несколько лет назад выпустила фотоаппарат 6 х 6, так он стоит 18 000 евро. Ну вот кто может купить такой аппарат? Да еще и объективы к нему, каждый по 3-4 тыщи евро? Производители говорят, что он самый лучший, но оговариваются: качественные снимки получатся при светочувствительности не выше 800 единиц. А я могу при помощи Canon спокойно снимать на 2000 единиц. Спо-кой-но!

Про пленку и говорить нечего, это исключено: там 1200 единиц, и уже зерно размером с кулак. Да я могу и на 4000 снимать! Там зерно, да, появляется (точнее, это не зерно, а шумы — это разные вещи). И к тому же уже есть программы, которые подавляют шумы! При обработке!

К чему это я говорю? Leica — шестой год на этой вот матрице. А Canon уже сделал три модели за это время. Это как с «Жигулями». Хрущев купил FIAT-124 в 1964 году. С тех пор FIAT поменял сколько моделей? Не сосчитать. А эти, на АвтоВАЗе, шпарят «копейку» до сегодняшнего дня, ну или там — «две копейки». То же самое и с фотоаппаратами. Кто покупает Leica? Не знаю. Но иногда я вижу на улице людей с Leica по 8-9 тысяч евро. Но для людей, у которых денег миллионы, это нормальная цена…

— Значит, тема Leica — это только для фотолюбителей с дурными деньгами?

— Только! Оптика на Leica хорошая, не спорю, но сейчас важней обработка сигнала. Это как в телевизоре, я уже объяснял...

— Володя, ты говоришь, что постановочных кадров у тебя нет и не было. Но у меня есть вопросы по твоим самым знаменитым снимкам. Вот у тебя есть два фото: на них мужик с голым торсом, с наколками портрета Сталина на груди и креста — на спине (второй кадр). Это не постановка разве?

— Нет, конечно! Я поймал момент, и все.

— Так ты его не ставил? Что же это тогда за момент, который ты поймал? Вот в чем твой вкус тут? Это момент чего?

— Там момента нет. Мужик так стоял! Я иду по улице, это в Суздале. Смотрю — заборчик. Стоит мужик. Он задумался о чем-то. Какой кадр! Я обомлел.

— И ты говоришь мужику: «Можно вас заснять?»

— Нет, я так не говорю никогда. Это мужик говорит: «Слушай, сфотай меня!». Я зашел во дворик и сфотографировал.

— Потом он повернулся? Сам?

— Да. И я сфотал его со спины.

— Ты послал ему фотку?

— Нет, конечно.

— Почему, конечно?

— Понимаешь, это сегодня легко послать фотку. Есть e-mail и Интернет. А тогда надо было проявить, напечатать…

— Хорошо. Другой твой кадр. Баба на речке стирает белье, а на другом берегу храм. Тут что? Старушка снята причем со спины.

— Это не поставлено! С этой фотографии начинались все мои публикации советские. Тема — «вечная Русь». Вечный монастырь, Ферапонтов. Это не я так писал, а они — в Paris match. 

— Западникам нравилось, что Россия дикая.

— Да.

Я не в студии голых, а на улицах снимал одетых... Это мне было и есть интересно

— Но ты-то видел Россию. Тебе-то что нравилось в этом кадре?

— Красиво. Это пейзаж, только с человеком.

— Жалко, что все так просто… Я-то думал, что Картье-Брессон тебе что-то рассказал о фото, и ты мне это передашь.

— Нет, мы с ним не говорили о фотографии. О фотографии — никогда! С писателем можно говорить о его книге, спрашивать, зачем ты так написал или этак. А фотограф, который ловит момент… Можно спросить, как он это поймал. Но — это мне не интересно.

— Вот приходит он к тебе домой, и? Что вы делали?

— Ну, приходит… Пьем чай. А у меня все стены завешаны картинами, у меня было 300 холстов! Ему было интересно (на них) смотреть. На работы художников русских которых он никогда не видел…  Картье-Брессон, он для меня бог, я любую его фотографию узнаю. И еще Ньютон и Дибурдан, они в Воге работали. Их узнаешь сразу, понимаешь? Легендарные личности.

— Кстати про Картье-Брессона. С ним разговаривал один мой знакомый, и спросил классика про секреты (Ну, многим же непонятно, почему вроде проходной случайный кадр завоевывает мир!). И Картье-Брессон сказал ему: «Ты возьми свои старые пленки, с которых ты когда-то выбрал лучшие кадры, с которыми носился и совал на выставки. И теперь внимательно посмотри не «лучшие» кадры, а те, что рядом: вот они и будут лучшие. А не те, которые ты сразу выбрал!». А ты наоборот: что выбираешь сразу, то оставляешь, а прочее уничтожаешь. Ты споришь с Картье-Брессоном! На кого ты руку поднимаешь? Он же бог, ты говоришь…

— Ну, я к Картье-Брессону действительно отношусь как к богу. Он — самый первый, а после него три-четыре ступени пустые. А дело тут, я подозреваю, вот в чем: маэстро говорил разным фотографам разные слова. Я так подозреваю, что он с ухмылкой рассматривал фотографии твоего знакомого и, чтоб его не ругать, сказал обтекаемо: «Смотри рядом».

— Ладно, с Картье-Брессоном понятно. А с Хельмутом Ньютоном говорили вы про фотографию?

— У Хельмута я два раза про работу спрашивал. Первый вопрос был: «почему у тебя все голые бабы в туфлях на высоких каблуках?». Он ответил: «Потому что это очень секси». А сам я об этом не думал… Второй раз я его спросил, когда он мне показал фото, где баба сидит голой жопой на острых камнях. Я ему говорю: «Хельмут, но ей же больно!» Он отвечает: «Ей за это заплачено». Я в этом их мире не был, голых баб никогда не снимал…

— Ха! А я спрашивал Ньютона про фотографию, когда он в Москву приезжал. Я думал, ты мне что-то расскажешь, а приходится мне тебя просвещать. На Ньютона, значит, репортеры накинулись, чего-то спрашивают, на плохом английском, он отмахивается… А я с ним на немецком заговорил, он на это среагировал: иди сюда, говорит, какие вопросы у тебя? (Кстати и Ъ в отчете о мастер-классе звезды написал, что я безраздельно завладел вниманием художника (видишь, я прbложился документами…)). Я среди прочего спросил, не ревнует ли жена, когда он снимает голых девок. Он сказал, что нет. Хотя, что ему еще оставалось говорить? (Впрочем, это вопрос не совсем про фотографию, да…).

— Какая ревность! Да он их снимал у себя в квартире!

— И что, она правда не ревновала?

— Да нет же, она ему свет ставила.

— Так раз она непременно хотела присутствовать при его общении с голыми девками, которые хотели протиснуться поближе к мастеру, к работодателю, то это как раз говорит в пользу того, что ревновала!

— Хм… Я с ним познакомился в 80-м, уже после того как у него был инфаркт… Видишь, вон вокзал Zoo (Zoologischer Garten)? Как раз отсюда он уехал из Германии, тогда, перед войной.

— Да, да… Старик отец говорил ему: «У тебя какая-то ерунда в голове, девки и фотография! Делом займись, у нас же серьезный бизнес в семье — пуговицы, а они всегда людям нужны!». Семья, кажется, погибла. Евреи не верили, что так повернет…

— Так вот прям у Zoo теперь музей Ньютона. Как только я приехал в Берлин, я, естественно, сразу пошел в этот музей. Обошел там все, посмотрел… Впечатление ужасное! Я просто потерял дар речи. Там нет ни одной фотографии, там одни репродукции! Сканы журнальных страниц! Есть же негативы, можно напечатать! Почему так? Может, из экономии? Там пиксели видно!

— Может, это зерно?

— Нет, не зерно, а пиксели!            

— А почему, кстати, ты голых баб не снимал? Это же интересно. (Ну, в молодости, я имею в виду). Я и то этим баловался.

— Мне это не было интересно. Никогда не было! Не знаю почему. Я не в студии голых, а на улицах снимал одетых. Как люди ходят, как смотрят. Это мне было и есть интересно.

Каждый раз, когда я нажимаю на кнопку, я делаю это потому, что мне нравится конкретный момент

— Но в принципе же бабы тебе интересны, раз ты только женат был четыре раза.

— Да, в 27 лет я четвертый раз женился.

— А зачем ты на всех женился?

— Потому что просили. Просили! В Совецком Союзе легко было жениться и легко разводиться. Это же ничего не стоило.

— То есть ты хочешь сказать, что тебе это было не нужно? Ты просто хотел сделать девушкам приятное?

— Идя навстречу пожеланиям трудящихся, скажем так.

— Вот четыре раза тебя попросили, и ты четыре раза пошел навстречу. А если б десять раз попросили?

— Не, ну в промежутках надо же быть и холостым.

— Но даже и эти четыре брака говорят о том, что интерес к этому делу у тебя есть.

— Ну, наверно, не знаю.     

— Вот я два раза женился, а ты четыре, значит, у тебя интерес к этому делу в два раза больше. Простая арифметика! Сажи, а кто тебе из классиков рассказал о фотографии то, что тебе показалось важным и запомнилось?

— Никто.

— А видео? Что про него скажешь?

— Вот Гарик Пинхасов снимает на видео, а потом выбирает кадр. Ну что-о-о это!

— А почему ты не снимаешь на видео?

— Да мне сто раз предлагали! Говорили: снимай видео! Людям кажется, что это почти одинаково — фото и видео. Но это разные вещи. Движение меня вообще не привлекает. Хотя, я видел хорошие фильмы. Вот черно-белые фильмы Куросавы — это же шедевры! «Семь самураев» — фантастический фильм! А когда он начал снимать цвет… «Додескаден» — это еще ладно… А дальше уже ничего мне не нравится…

Но, чтоб снимать фильм, нужно гораздо больше фантазии, чем для фото. А у меня нет фантазии. Это чистая правда! Нету! Чтоб снимать фильм, нужно видеть начало, середину и конец в кадрах. Я из тех фотографов, которые делают одну фотографию. Я не могу снимать репортажи! Снимать во время события я могу! Я не думаю: вот, надо доснять руки и ноги, добавить крупных планов. Каждый раз, когда я нажимаю на кнопку, я делаю это потому, что мне нравится конкретный момент. Я не думаю в конце, что я чего-то не доснял…

— Володя, а какие у тебя были самые пиковые моменты в работе? Конечно, интересно старушек фотографировать в Казани, да. Но ты же снимал и важнейшие мировые события, и самых знаменитых персонажей! Уехав из СССР, ты, на Западе, в эмиграции, даже повысил свой статус!

— Мое звездное время — первые 10 лет. Пресса после еще была… В 1989-м я приехал в Берлин, стена еще была будь здоров! Я был там единственный фотограф из Парижа.

— Это все случайно?

— Нет, в Берлин — не случайно. Я читал в Париже газету Herald Tribune. Много писали про Хонеккера… Мне казалось, что там интересно, а скоро будет еще интереснее. Хотел поехать туда как журналист, но аккредитации живущим в Париже не давали. Поехал как турист: на машине, с одним фотоаппаратом и одним объективом, — как простой отпускник. Остановился в Западном Берлине и ездил каждое утро в Восточный, через Checkpoint Charlie (это для иностранцев, а для немцев был переход на Friedrichstrasse). 5 DM платишь и въезжаешь. Официоз я не мог снимать, потому что не был аккредитован и потому делал только иллюстрации: ходил по улицам и снимал народ — ну, как я в Советском Союзе это делал.

Первый мой репортаж, который я сделал для Запада, начав ездить в СССР, был из Чернобыля, из 30-километровой зоны…

И вот в очередной раз я еду в Восточный Берлин на машине, кладу сумку с фотоаппаратом на переднее сиденье, подъезжаю к Charlie, там та же тетенька, смотрит на меня и спрашивает:

— Журналист?

— Журналист.

— Zurueck.

Ну, я разворачиваюсь и уезжаю, уже в Париж, — всё! Мог позволить себе сказать правду: мой беженский нансеновский паспорт все равно заканчивался, мне так и так надо было ехать домой. Мне нужно в любом случае мой паспорт менять. Я получил новый, французский. И с ним уже аккредитовался как положено. Поскольку восточные немцы уже стали пускать журналистов.

И вот я снова читаю любимую газету Herald Tribune, а там пишут: в первых числах ноября будет пленум ЦК СЕПГ, и там исключат пять членов Политбюро. Я до сих пор не могу понять, откуда у них была такая информация. И почему они ее напечатали. Я подумал, что это не что иное как государственный переворот. Ведь пять членов Политбюро! Короче, приезжаю утром 8 ноября, а на Charlie та же тетенька:

— Гутен таг!

— Гутен таг! Их бин журналист.

— Их вайс! Но в прошлый раз у вас был другой паспорт.

я прямо из зала помчался на стенку... Я был там первый фотограф из Парижа! Единственный!

Я потерял дар речи! Она меня запомнила! Помнила!

— Она просто профи.

— Я пошел на пресс-конференцию, снимать там нечего, но я все же снимаю. А потом была знаменитая фраза Шабовского: он что-то сказал, и сразу все журналисты замерли, секунду стояла мертвая тишина. И потом вдруг все вскочили и побежали. Куда, что, зачем? Я не понял ни слова (я же не знаю по-немецки).

Я хватаю одного бежащего за грудки: да в чем же дело? Он сказал: «Стену открыли!». А мобильных тогда не было, и журналисты все побежали к телефонным кабинкам, звонить в свои агентства. Они — звонить, а я прямо из зала помчался на стенку. И все там снял как надо, мое фото было даже в Newsweek напечатано. Я был там первый фотограф из Парижа! Единственный!

В 90-е годы я стал ездить в командировки в Советский Союз: заказов тогда много было. Я раз десять ездил в Москву из Парижа на машине. Дешево, кстати, и быстро. Я за два дня доезжал до Москвы из Парижа, с французскими номерами. Первый мой репортаж, который я сделал для Запада, начав ездить в СССР, был из Чернобыля, из 30-километровой зоны…

Ну, надо сказать, тогда все было иначе. Раньше хорошо платили журналистам! У них и у нас были какие-то гарантии. А теперь молодежь сама по себе: на свои деньги едет в Ирак или в Сирию, чтоб имя себе сделать. И на каких условиях? Ни гонорара, ни страховок, ничего! Их убивают, почем зря… Ну, всегда есть риск. Но одно дело, когда это самодеятельность, и совсем другое – когда ты едешь от солидного агентства. И тебе хорошо платят. Вот мне в Москве в октябре 93-го прострелили ногу, хорошо, кость не задета, — навылет! У Останкино, когда был штурм телецентра. С утра была демонстрация на Октябрьской, люди дошли до Белого дома, прорвали кольцо. Я это всё снял, смотался в Шереметьево, нашел пассажира, который летел в Париж, и отправил с ним пленки, вернулся в город.

Сижу дома, смотрю телевизор. И вдруг вырубается одна программа. Другая. Телефон не отключили. Звонок из Парижа: «Владимир, там у телецентра стрельба идет! Давай быстрей!». Я помчался в Останкино.

За Белым Домом есть маленький стадион... И там на видны выбоины от пуль, уровне груди. Людей выводили и расстреливали

Приехал туда в 9 вечера. Уже темно. Как снимать? Со вспышкой — сразу засекут. Да и вообще снимать нечего. Непонятно, что происходит: кто-то стреляет куда-то. Где событие? Я ничего не мог снять, но не уходил, ждал, когда что-то будет происходит. Подхожу поближе. И вдруг – ррраз! Падаю. У меня в ноге пуля. Повезло: я через 40 минут был в Склифосовского, лежал на операционном столе. Было обидно, что я ничего не снял! Потому что ничего не было. А на следующее утро был штурм Белого Дома. Без меня. Я в больнице. И вот в Склифе дали мне местную анестезию. Доктор зашивал мне ногу, входное и выходное отверстия, и мы с ним по ходу дела разговариваем. Я его спрашиваю:

— Какая у вас ситуация?

Он отвечает:

— Вот прошло 2,5 часа с начала штурма, у нас уже 128 трупов и 400 раненых.

И все мне тогда говорили, что у Белого Дома 1500 человек убито. Но самое интересное не это. За Белым Домом есть маленький стадион. С бетонными стенами. И там на видны выбоины от пуль, уровне груди. Людей выводили и расстреливали. Я приехал туда через месяц, матери убитых повели меня на стадион и показали эти вот следы от пуль. Вот: Советский союз развалился, половина мира стоит пустая, так надо захватить мировую власть. Это типичный троцкизм!

— Да, да, мне нравятся твои рассказы про мировые заговоры, но мы об этом лучше отдельно поговорим, это большая тема. А в 93-м тебе в Москве просто повезло!  

— Один мой коллега спросил офицера, который «отличился» тогда в Останкино:

— Зачем же вы в фотографов стреляли? Нас же видно, у каждого камера на груди висит…

Тот сказал:

— Стреляли и будем стрелять.

Помню, с Солженицыным фантастическая была история! Он летел с Аляски в Магадан, и я на тот же рейс купил билет. И вот слушай! Солженицын проходит на посадку в Анкоридже, там рамка — вдруг зазвонило! Человек начал Солжа обыскивать. И нашел у него ручку с золотым пером. Это ручка зазвонила. Золотое перо Солженицына! И я это все снял!

— Прекрасный сюжет — «Обыск Солженицына». Человек возвращается на родину, после такой истории, и его обыскивают! Но, правда, американцы.

— Сели мы в Магадане. Выпустили только Солженицына, а нас — нет. Я только видел, как магаданские стоят, приветствуют великого писателя. Когда он обратно вошел в самолет, ему дают альбом Вадима Козина, певца, которой после отсидки на Колыме остался там: вот, подпишите ему, пожалуйста! И вот он смотрит на альбом и спрашивает: «А кто это такой?». А я сзади него сижу, все вижу и слышу, и говорю: «Александр Исаевич, подпишите, Козин — стоящий человек!». Он даже не знал, кто такой Козин.

— Ну, зеки не очень жаловали голубых…

— Мы потом переписывались, у меня два письма от Солженицына есть, но это другая история…

— Продашь на аукционе. В трудную минуту, если она настанет.

— Мы в Магадане, пока общественность чествовала классика, дозаправились и полетели во Владик.

Благодаря Солженицыну, я совершил кругосветное путешествие! Я из Парижа долетел до Лондона, оттуда далее до Анкориджа, дальше Магадан и Владивосток, оттуда до Байкала на поезде, а из Сибири — в Париж. То есть я вернулся домой с другой стороны!

Впрочем, я снимал Олимпиады и чемпионаты. И моду, но это – четыре раза в год, когда были большие показы в Париже, и я никуда не ездил в эти дни. Эх, были времена! Журналы платили — ой-ой-ой! Я все снимал, через все это прошел. Вот такие дела…

И тут вдруг внезапно и громко заиграл гимн Советского Союза. «Тара-та тата-та…» и так далее. Это у Володи Сычева такой звонок на телефоне, хаха.

Он раскрывает мне глаза:

— Вот люди спорят: есть мировое правительство или нет его. А спорить тут не о чем. Я всегда говорил: сам факт перевода стрелок на летнее время и зимнее и есть доказательство существования мирового правительства! Нам это «продали» как экономию энергии. А потом я прочитал во французской газете (и это была официальная статья!), что если и есть экономия (а это вряд ли), то подсчитать ее невозможно! Ну и зачем тогда, спрашивается, переводить? А переводят!

— Ну так и зачем?

— А это ты их спроси! Нету экономии, нету! Сами признались! Можно только спекулировать, но зачем?..

— Я не могу спросить у мирового правительства. Если оно даже есть, телефона их пресс-секретаря у меня нет. А, кстати, Россия отважно отменила летнее время.

— И Колумбия тоже.

— Это мы с братским колумбийским народом так боремся с мировым правительством, что ли?

— Не знаю… А взять, к примеру, борьбу систем. Я еще в Советском Союзе додумался, что социализм — это война банков против промышленности! За этим нет больше ни-че-го. Какая разница между национал-социализмом и интернационализмом? Первые убивают чужих, а вторые — своих. Вот Гитлер убил всего 900 немцев. А потом банки сделали ставку на интернационализм, сменили концепцию —  пусть свои убивают своих. Короче, Троцкий приехал из Америки в Россию не просто так…

...большая часть проданных картин якобы Ван Гога — фальшивки!

Или вот про 23 февраля. Не было никакого наступления немцев, и контрнаступления российской армии не было — да армии не было на тот момент. Большевики, как бабники, просто праздновали 8 марта всегда. А 8 марта по старому стилю попадает на 23 февраля.

— Прекрасная история. Бабники… Теория стакана воды… Обобществление баб… И точно, было же что-то такое. Давай дальше!

— В 1990-м году отмечали столетие со дня смерти Ван Гога. И вся пресса мира обязана была писать хвалебные статьи. Ну и писала. За исключением одного журналиста «Фигаро»: я его знал, его мать жила в моем доме, этажом выше. Это Rue Lecourbe Париж, в 15-м, мы с этим журналистом иногда разговаривали; вот он рассказал, что посмотрел статистику и понял: большая часть проданных картин якобы Ван Гога — фальшивки!

Художник нарисовал много картин, но денег стоят только те, что с Арля, а ранние — ничего не стоят. Я взял официальную статистику музея Ван Гога в Амстердаме. И оказалось, что художник провел в Арле 500 дней. И за это время, считается, написал 500 картин. А под Парижем за 77 дней — 70 картин. Но это же невозможно! Ни один художник так не сможет! Я дружил со многими художниками… Тем более он не будет рисовать без остановки, если его картины не продаются. И ему негде жить: он говорил об этом в письмах. Да у него просто места не было для картин! Ну, куда их складывать?

А ситуация была, как известно, такая: брат классика при жизни продал только одну его картину. В 1890 умер Винсент Ван Гог, в 1891 — его брат, и уже в 1892-м прошла первая посмертная выставка. Там было 68 холстов и 7 рисунков. Все продано! На следующей выставке было уже 250 холстов, и опять все было продано.

И вот этот мой знакомый журналист из «Фигаро» нашел человека, который рисовал под Ван Гога. Он в музее официально числился реставратором, работал с посмертными выставками. Фамилия его такая: Шифхаузен. Звучит как марка часов. Основная его работа была на бирже, в Париже, но сам он был хорошим художником. Известно, что это он уговорил Гогена, который работал на той же бирже, бросить все и уехать на Таити. Вот кто рисовал нам всего Ван ГогаШифхаузен этот.

— Тоже красивая история. Так, а кому достались деньги с посмертных продаж?

— Неважно. По любому давно уже все истрачено. А вот Кранах.

— Который?..

— Не перебивай меня. Так вот во время войны тут, в Берлине, был голландец, который продавал ГеббельсуГерингу и прочим старинные полотна. Так тот голландец их сам рисовал! Его арестовали после войны за то, что он продавал нацистам национальное достояние. За что посадили-то? И вот он, сидя в тюрьме, продолжал рисовать, и так в заключении и умер... А Пикассо? Его раскрутили потому, что он был член ЦК компартии Франции.    

А ведь миром правила Франция!.. Через масонские ложи! 

— Сейчас на компартии далеко не уедешь…

— Но тогда! А как Моника Левински попала в историю? Я думаю, с ней было все подстроено! Она была на обложке Time в самый пик скандала! А журнал этот я знаю, ничего случайного он не делает. Так вот, Монику сняли в лоб, а Клинтона — со спины. Да ни один фотограф в Белом Доме не будет снимать затылок президента! Фотографию сделали по заказу, под скандал… Все было спланировано! Ну, сам подумай: вот ты пришел в Белый Дом, и кого ты будешь снимать? Президента, конечно! А на фото — Моника! Это резкая, безупречная фотография...

Я тебе и другое расскажу. Фильм был такой — «Фрида» про Фриду Кало. И там был такой пассаж. Мужу Фриды, Диего Ривера, заказал фреску для своего центра сам Рокфеллер. Заказчик пришел как-то и видит: художник рисует Ленина. Рокфеллер заорал и прогнал его. Но это вранье. Я-то был в Рокфеллер-центре. Там есть Ленин, но только работы Пикассо! Дело не в Ленине. Рокфеллеру просто сказали, что на Пикассо надо ставить! А Ривера — не того масштаба, он так и останется местным, мексиканским. Так что Ленин тут ни при чем… Пикассо же (поскольку он был членом ЦК компартии Франции) до сих пор — самый дорогой художник. Коммунисты продвигали его, когда у них было 30 процентов на выборах.

— Кстати, Володя, ты вот следишь за мировыми событиями и интригами. Скажи мне: а будет третья мировая? Ну, чтоб я как-то планировал жизнь…

— Америка толкает к этому! Две первые мировые были устроены Америкой против Франции.

— Ну при чем тут Франция?

— Послушай. Против Франции — через Германию. У Гитлера, когда он сидел в тюрьме, родился план. Там было три пункта. Разделить СССР на 14 государств (получилось 15: он немного просчитался). Создать союз Западной Европы. И третье — назвать это «Новым порядком». Да! Все сбылось! Поэтому книга Mein Kampf и запрещена. Значит, так было задумано с самого начала… А ведь миром правила Франция! Америка в начале ХХ века была экономическим гигантом, но на политической арене она была просто ноль.

— Франция? Правила миром?

— Да! Через масонские ложи! Еще до Наполеона. Франция во время Второй Мировой сдалась: она не была ни на тегеранской конференции, ни на ялтинской, но получила часть Берлина как победитель, и еще — Эльзас и Лотарингию. Просто потому, что в 1945 году без Франции, управлявшей миром, ничего нельзя было подписывать! Заметь, все подписывалось в Париже или в Версале, даже документы об окончании американской войны по Вьетнаме! Потому что Франция правила миром. Чтоб ее скинуть с этой позиции, Америка и устроила две войны. Сценарий был каждый раз один: Германия нападает на Францию, американцы ждут в засаде и потом присоединяются к тому, кто побеждает. Я про это могу говорить долго…

— Ну, что тут сказать… Красивая схема! Но каждый бы так действовал к своей выгоде, если б имел и мозги, и ресурсы.

— И дальше: в Югославии та же схема была использована. Это государство было создано по Версальскому договору в 1918 году. Во вторую мировую немцы разделили ее. И поставили начальниками концлагерей местных (чего больше нигде не было). Нигде немцы не вмешивались в межнациональные разборки, а тут остановили геноцид сербов. После войны Югославию снова объединили, а потом опять разделили. То есть сегодня мы на уровне второй мировой! На авансцену вышли настоящие хозяева — американцы. У них там военные базы, а русские ушли отовсюду…

— Ты так много думаешь про Францию и приписываешь ей незнамо что, потому что у тебя французский паспорт! 

— Да, паспорт французский, и я с 1981-го ездил с французскими президентами. Но я на все это смотрю как на шахматы. Которые люблю и которые меня многому научили. В шахматах нет хороших и плохих, нет наших и ваших. Есть только «белые» и «черные». Играешь «белыми» — создаешь свои ловушки и угрозы. И — наоборот. Даже если ты проиграл, это не значит, что противник плохой. На этой позиции я стою очень давно…

А вот в жизни у нас люди почему-то разделены на «хороших» и «плохих». Многие себя ассоциируют со страной. С границами, которые кто-то взял и нарисовал на земле, и кто-то начинает думать: там «хорошие» живут, а там — «плохие». Вот некоторые говорят: «Путин — нехороший». А мне что Путин, что Обама — все равно. «У вас шоры на глазах», — говорю я. Ассоциировать себя с кем-то, отстаивать точку зрения какого-то политика — это значит не видеть всей картины!

Понимаешь, если тарелка белая, то она белая везде, в любой точке мира. У стран нет друзей — у стран есть интересы. Если что-то происходит в политике, надо посмотреть, какие за этим интересы. Вот, например, на лодке можно приехать в любое место без визы, а на самолете — нет. Эту правду никто не хочет видеть! Люди не хотят этого обсуждать! Я читаю англоязычный интернет, потому что у меня нет проблем с английским. Беженцы — это ребята от 18 до 30 лет, без семей, и таких большинство. Ругают Путина, а я говорю: оглянитесь вокруг, посмотрите, что здесь происходит!

Штаты в последние 30 лет ничего не вкладывают в большие проекты

Вот Орбан говорит, что при коммунистах Венгрия была пятой в Европе страной по уровню жизни. А теперь? Мир меняется, и непонятно, выживет ли он после новых катастроф. Если вулкан в Йеллоустоне рванет, то настанет конец всей Северной Америке. Штаты в последние 30 лет ничего не вкладывают в большие проекты. Они крутят только на бирже. Богатые скупают землю в Новой Зеландии и на Таити, они считают, что туда не достанет, если что...

Помнишь войну в Карабахе? Воевали между собой два члена Политбюро! А потом было жуткое землетрясение. Война Ирак-Иран: тоже землетрясение. Я заметил: где начинаются современные войны, там случаются большие землетрясения. Все, что происходит в политическом мире — из-за подземных сил, которые выходят наружу. Ну, что «11 сентября» американцы устроили сами, давно всем известно… Чтоб так снести здания, нужно две недели подготовки. Пентагон — дырка диаметром три метра всего. «Боинг» туда не пройдет. Это была крылатая ракета!

А с чаем что случилось? Люди не знают! Зеленый — это настоящий чай, а черный — это же обработка. Я тебе расскажу про чай страшно интересную историю. В 1997 году я прилетел в Гонконг, перед его переходом от Англии к Китаю. От агентства. Чтоб до официальной церемонии поснимать уличную жизнь. Дикая влажность, дикая жара, а нужно же хоть по улицам с фотоаппаратом. Первые три-четыре дня еще нормально, а потом я дошел до ручки и не мог уже ходить. Сел на набережной у чайханы. Официант подбегает: вам что? Чай. Какой? Приносит мне толстое меню чайное. А я тогда в Париже пил в основном Earl Grey.

— Есть такой?

— А что это такое?

Он про такой чай и не слышал. Тогда я ткнул пальцем в какую-то строчку меню наугад. Он мне принес чайничек. Наливаю. Пью. Через пять минут я чувствую, что преобразился. Я снова полон сил. Что за чай? Улун! И я стал его пить с тех пор.

Я пошел в чайный магазин, где говорят по-английски, покупать улун, и там мне все объяснили. Значит, вслед за португальцами и англичане начали торговать с Китаем, это конец 15-го – начало 16-го века. Возили товар на парусниках. Мешки с чаем кидали в трюм, на самое дно, туда, где вода и крысы. А уж сверху укладывали шелка и пряности. Путь в Европу вокруг Африки занимал три месяца. То, что лежало на дне, успевало в таких условиях сгнить. Сперва англичане не хотели пить чай, этот вот, подгнивший, и тогда торговцам пришлось провести мощную рекламную кампанию, что чай-де — это напиток императоров. Гнилой чай продавали аж до второй половины 19 века. Люди привыкли, им нравилось. А потом товары стали возить на железных пароходах, без протечек и без крыс, да еще и прорыли Суэцкий канал, так что путь стал занимать три недели. Чай не успевал дойти до привычной кондиции, то есть — подгнить. И он поступал в магазины в том же виде, в каком его и грузили – то есть настоящий, зеленый, а не черный. Англичане не стали его пить! Они потребовали тот, который был раньше, к которому они привыкли! После этого чай начали специальным образом обрабатывать, стилизовать под гнилой, ароматизировать его…

А самый дорогой чай — со Священной горы. Его урожай составляет всего два кило в год! И стоит один килограмм 20 миллионов долларов. Ну а что: у кого миллиарды, те его легко пьют…

***

На этой оптимистичной ноте мы с Володей заказали по пиву (3 евро 80 центов за кружку) и продолжили разговор…

— После съемки я просматриваю все отснятое, выбираю то, что мне нужно, и выбрасываю все, что мне не подходит. Да, я знаю фотографов, которые все сохраняют, но это же безумие! Я оставляю только то, что мне нравится, и без сожаления выкидываю лишнее…

— А вдруг бы ты через 10 лет увидел там что-то необычайное? Если б не выкинул?

— Мне не нужно это. Я взял то, что мне нужно, и всё. Если я сделал хорошую фотографию, то ее сразу видно. Один фотограф из Москвы меня спросил: «А ты как выбираешь лучшие фото? Показываешь своим друзьям? Собираешь их отклики?». Нет, говорю, я фотографии делаю для себя. У кого какое мнение по поводу моих фото — это меня никогда не интересовало. Вот Картье-Брессон оставлял один негатив, а остальное выбрасывал.

— Жесткий он был парень. Да и ты тоже…

— Нет, я — дилетант (Против него.) Я по большому счету — любитель. Любитель фотографии.

— Нет, нет, любитель — это кто бесплатно работает. А ты-то — за деньги. Стало быть, ты — профи.

— Ну, не знаю…

— Вот приходишь ты на съемку. Идет работа… Начало, середина, конец… Какой отрезок важней для тебя?

— Самые хорошие фото я делаю в конце. Чем дольше ты на событии, тем лучше… Три агентства (всего три) давали половину журнальных фотографий мира.

— Чем вы брали?

— А вот чем. Тогда же не было цифровой фотографии, и сразу никто ничего не передавал. Там что пресс-агентства, проволочные агентства делали съемку в течение первых 10 минут, а потом бежали проявлять пленки и печатать, чтоб срочно в номер. Они спешили, в те пленочные времена. А мы снимали столько, сколько считали нужным. Если событие длится неделю — я неделю снимаю репортаж. Ну, сюжеты часто были неинтересные, и неделю там иногда и нечего было делать, но это уже другое дело.

А если мне было интересно, то я снимал сколько надо.

В. Сычев. Фото: sobaka.ru
В. Сычев. Фото: sobaka.ru

— В тебе есть некий фанатизм!

— Ну, можно и так сказать, потому что я люблю фотографию.

— И ты очень энергичный, можешь много работать.

— Наверно.

— И везение! Попасть в нужное время в нужное место! Если б ты сейчас приехал из Казани с теми же самим снимками, то…

— Никому, никому б они не были нужны! Перефразируя слова самого великого юмориста мира Михаила ТаляХорошим шахматистам фотографам везет, а очень хорошим — очень везет»), я скажу: «Хорошим фотографам везет, а очень хорошим — очень везет». (Это он говорил, когда в проигрышной позиции выигрывал.) Вообще если не везет, то нечего и соваться в ремесло.

— Кроме везения же еще что-то нужно! Вот как нас учит американская психиатрия, гармонически развитая личность — это скучный мудак, человек интересен только если у него есть психическое заболевание, в легкой форме. Невозможно написать оперу или книгу, или высечь скульптуру из мрамора, если у тебя нет навязчивой идеи, и ты вкалываешь, забыв про еду и сон. У тебя тоже навязчивая идея?

— Наверно. Я, когда делал выставки (художников, не фотографов) в Москве, понял: нормальные люди картин не рисуют.

— Вот! Вот! Как ты прав…

— Это я увидел просто! Я понял, что с такими людьми легко поссориться. Из-за мелочи какой-нибудь! И я теперь с ними очень осторожно: как только почувствую подводный риф, то сразу останавливаюсь.

— Володя, скажи, а ты сам обрабатываешь фотографии или делегируешь эту функцию кому-то?

— Сам, конечно. Я вот сейчас свои архивы сканирую, вывожу для печати…  Когда обрабатываешь фототографию, учишься видеть ее недостатки. А раньше я их не видел. Бывало, смотришь на отпечаток и думаешь: всё нормально. Это в те времена, когда я сам печатал, в Москве еще. Потом, когда приехал в Париж, меня познакомили с замечательным печатником. Он стал со мной работать, потому что ему нравились мои фотографии. Это был очень серьезный специалист: в центре Помпиду устроили выставку его отпечатков, и на афише был список авторов, работы которых он печатал. Это была выставка именно печатника, а не фотографа!

— Скажи, а что теперь с тиражами? В эпоху «цифры»? Все ведь изменилось… Ну, с тиражами принтов художников более или менее понятно, а у вас как сейчас с этим делом?

— Когда меня спрашивают, какой у меня тираж,  я говорю, что сам печатаю на принтере сколько нужно. Люди часто кривятся. А зря. Сейчас принтеры такие, что… Или интересуются: «У вас нумерованный тираж?». Я им отвечаю вопросом на вопрос: «А вы видели когда-нибудь нумерованный тираж у Картье-Брессона?». Не видели. Потому что он печатал сколько, сколько покупали.

— О чем это говорит?

— О том, что люди многого не понимают. Вот есть мнение, что тираж должен быть маленький. Пять или десять. Но вот Картье-Брессон говорил, что за всю жизнь сделал 40 хороших фото. А остальные — «ну, так…» И что, он должен был эти 40 фоток по 10 экз. продавать? Ну, знаете…

— Вот твой коллега Хельмут Ньютон делал только постановочные фотографии. В отличие от тебя. О чем это говорит? Что хуже, что лучше? Что выше, что ниже? Что круче?

— Ньютон снимал моду. А там по-другому нельзя. В моде нельзя, чтоб свет как попало падал на лицо. Значит, нужно ставить освещение. Надо, чтоб губы были накрашены у баб. И чтоб туфли у них на высоком каблуке были. И так далее… А у меня все иначе. Я не моду снимаю, а людей на улице. Мода — это совсем другое…

Был такой фотограф Скавуло, он снимал моду в Америке. Но Скавуло — это не номер один (он был, скажем так, в первой пятерке). А первым был Аведон. Хотя, может, самый лучший фотограф моды — это еврей из Одессы, который работал под псевдонимом Ирвинг Пенн, при том что его фамилия была, кажется, Пинхасов, если я не ошибаюсь. Он прекрасно говорил по-русски. Дожил до преклонного возраста. Да, пожалуй, это был лучший фотограф моды. Именно он — лучший!

И. Пенн. Фото: dodho.com
И. Пенн. Фото: dodho.com

— Интересно, что люди не любят снимать по месту жительства, им надо для этого переться куда-то на чужбину. Чуть приехал, к примеру, в Венецию, и сразу всякий турист превращается в фотографа!

— Про поездки. Самое важное для любого фотографа, и я не исключение — не сидеть на одном месте. Надо ездить! Неважно, куда. И неважно, что ты там найдешь. Нужно давать пищу глазам, грубо говоря. Но не обязательно ехать в Венецию. Хорошую фотографию можно сделать везде. Но, конечно, и в Венеции можно сделать хорошие фотографии. Поехал я как-то туда снимать карнавал. Все его снимают одинаково: вот сидят люди в масках, неподвижно, и их снимают в разных ракурсах. И так полчаса! Причем люди неподвижны, их можно на дагерротип снимать. А я пошел по темным переулкам. И там сделал хорошие фотографии. Один кадр был: идут двое, сняты со спины. Мальчик в костюме медведя и его отец. Хорошая фотография… Ты никогда не знаешь, где ее сделаешь. Это я про съемку на улице; с натюрмортом и пейзажем — там ты примерно представляешь, что ищешь. А на улице — все другое, ничего нельзя предсказать. Просто что-то должно произойти в трех метрах от тебя.

— Именно — трех?

— Ну, или в пяти метрах. Если в пяти, то ты можешь быстро сделать шаг вперед, приблизиться.

— Или обрезать фото.

— Нет. Я никогда не обрезаю свои фото.

— Никогда?

— Ну, очень редко обрезаю. Да, бывает, кадрирую. Я не говорю, что я категорически против того, чтобы кадрировать: просто я всегда стараюсь снять полный кадр. И всегда так старался. Я не кадрирую 95 процентов своих фото. Но если я вижу, что что-то мешает, что надо обрезать — я, конечно, обрезаю.

— И Картье-Брессон (мы так часто его вспоминаем сегодня!) не обрезал.

— Он — нет, но журналы обрезали его! Я видел его посмертную выставку в центре Помпиду, там были выставлены журнальные страницы. В разных изданиях публиковались одни и те же фото, и было видно, что одни журналы обрезали, а другие — нет… Понимаешь, каждый человек одержим какой-то идеей. И такой нюанс: ему что-то может нравиться, но не очень его захватывать.

А. Картье-Брессон. Фото: ucreative.com
А. Картье-Брессон. Фото: ucreative.com

— Расскажи про фотошоп. Ты им пользуешься?

— А как же! Если ты снимаешь на цифру, то ты обязан иметь фотошоп! При съемке замер идет усредненный, а реальность, она ж не усредненная… Надо обрабатывать снимок.

— Что значит «уметь фотографировать»? Сколько нужно времени, чтоб этому научиться? Только не говори, что учиться надо всю жизнь. Никто не поверит. Давай без пафоса.

— Каждому нужно для этого разное время. Есть люди способные, талантливые, они быстрей учатся. Вообще все зависит от того, любишь ты это или нет. Если любишь, то тебе времени на это занятие не жалко. Ты же занимаешься любимым делом. А если оно действительно любимое, так человек не ждет аплодисментов.

— Ну да, это как с пьянством: если человек любит выпить, так он сам покупает водку, на свои кровные. И ему не жалко убить на пьянку весь вечер и еще ночь прихватить.

— Найти любимое дело! Мне никто ничего не говорил, не учил. Я просто купил фотоаппарат в 1965-м, когда мне было 20 лет. Накупил пленки и пошел снимать. Ходил по улицам и истерически снимал. Мне это сразу понравилось!

— Что именно? Нажимать на спуск?

— Ну, при чем тут спуск… Мне понравилось ловить момент! Когда фотографируешь, важны всего три вещи. Первая — это момент, то, чего нет ни у кого больше. Второе — свет. Третье — композиция. И больше ничего искать не надо!

— Именно свет, а не цвет?

— Да. Свет. Я на ч/б снимал. И очень быстро (через два-три года) осознал, что фотография — не искусство, а ремесло. А вот живопись может быть искусством, там все зависит от художника, хороший он или нет. Художников много, а искусства — мало. И так было всегда! Цветная фотография — это репродукция реальности. А ч/б фотография оторвалась от реальности! Только из-за того, что реальность — цветная. И тот факт, что ты изменил реальность — перевел ее с цвета на ч/б — вот это и интересно.

— А цветной должна быть, к примеру, порнография.

— Не знаю.

— А ты не преподавал?

— Нет. Да меня и не просили.

— А если бы ты преподавал, то с чего бы начал? Вот сейчас модно группой ездить куда-то с фотографом, на 10 дней, и там все снимают под руководством профи. Это можно считать частью образования?

— Конечно. Без фотоаппарата нет фотографического образования. В дополнение к этому можно еще ходить в музеи, смотреть картины и так учиться композиции… Композиция может передавать движение. Я в Москве еще понял, на картинах Малевича, что движение можно квадратиками показывать. Он решил, что для показа движения не обязательно рисовать руки и ноги. Или вот Лисицкий. У него есть две картины: «Удар» и «Все рассыпалось». Это самый наглядный пример по композиции. Да, квадратиками можно создать движение! Причем не видимость его, а -- настоящее движение! Что касается учебы, тут самое важное вот что: надо найти человека, которому ты доверяешь и которого считаешь мастером, и два раза в год показывать ему работы. Это очень важно.

Фото: ilcea.revues.org
Фото: ilcea.revues.org

— Да как же с ними потом разбираться. За полгода накопится огромное количество съемки!

— А без огромного количества не надо заниматься фотографией! Вот фотоклубы: люди там встречаются раз в неделю в свободное от работы время и болтают о чем угодно. Но фотографию болтовня не продвигает. Продвигает ее только деятельность. Снимать надо больше! И показывать отпечатки человеку: не просто тому, кому ты доверяешь, а с которым ты согласен. Когда он показывает на хорошее — ты и сам считаешь, что это действительно хорошее. Раньше с этим проще…

А теперь кругом столько современного искусства! Оно повлияло и на фотографию, ее это тоже коснулось. Стало много фотографий ни о чем. Они делаются огромного размера. Их показывают нам и говорят, что это — хорошее. Мы возвращаемся, к сожалению, к ситуации, описанной еще в 19-м веке. В «Сказке про голого короля». Люди собираются, все якобы умные, все мыслители, и о чем-то говорят. Они печатают фотографию огромного размера и вешают ее на стену.

— Ну да, с маленьким отпечатком тяжелей разводку устроить.

— Король часто голый. А надо серьезно работать, как можно больше работать, работать, работать! И — сравнивать. Себя с другими. Сравнивать не в том смысле, что «я — чемпион», а смотреть внимательно на чужие работы, и стараться снять хорошо.

— Понятно, что нельзя учить человека фотографировать, если он не снимает сам. Но есть же и теория. Вот если бы ты преподавал, то что бы ты рассказывал своим ученикам?

— Композиция — это самая важная тема в обучении фото. Композицию нужно прожить! Момент ты можешь ухватить, а вот композиция… Надо понять: что мешает? Если ничего не мешает, значит, композиция хорошая. С учениками ходить по музеям надо обязательно. И показывать там, что такое хорошая композиция. Не знаю, как для художников, а для фотографа картины важны не цветом и не сюжетом, а — композицией! У художников гораздо меньше ошибок в композиции, чем у фотографов.

— Ну, нарисовать можно что угодно. А у фотографа что снято, то снято…

— Фотограф не думает об этом. А художник — думает. У художников тоже есть ошибки, но их меньше. Понимание композиции в основном приходит с опытом. Такие дела…

— А кто сейчас может быть твоим учителем? Или — все? Или уже никто, на твоем уровне?

— Я не говорю, что мне не надо учиться. Надо. Но для этого мне достаточно альбомов Картье-Брессона. Поскольку он — Бог в фотографии того направления, которым я занимаюсь. Он — на самом верху, а после него две-три ступени -- пустые. Мне повезло, что я был знаком с ним и работал с такими китами фотографии, как Ньютон, Бурдэн, Хорст.

Я вижу хорошую фотографию! Бывает, я смотрю на нее, и она мне очень нравится. Нравится, но не более того. Она дает мне только радость, да и то очень редко. Меня фотография не интригует. И скульптура тоже. А вот что меня интригует, так это живопись! Там есть интрига, там есть что-то, что меня влечет. Фотография же, повторяю, для меня не является искусством. К примеру, можно сделать стол – очень удобный и красивый. А можно плохой стол сделать, черт-те что, такой, что за ним будет неудобно сидеть. То же и с фотографией…

— Ну хорошо, а чем отличается настоящее искусство от не-искусства?

— Не знаю я. Фотография мне нравится, я ей живу. Это моя жизнь, и я ее не брошу. Потому что люблю ее. Но фотография — точно не искусство…

— А ты сейчас много работаешь? Много снимаешь?

— Щелкать-то я много щелкаю… Я делаю фотографии каждый день. Нетрудно сделать фото без ошибок, на основе накопленного опыта. А хорошую снять очень трудно. Это не только у меня так — все это говорят. Каждый день хорошую фотографию не получится сделать. Как ни старайся! Ну, постановочную снять — это одно, а та фотография, которой я занимаюсь, там иначе. Что-то должно произойти, передо мной. А если не произойдет — ничего не поделаешь. Вот мы с тобой прошли в воскресенье по двум блошиным рынкам. Ходили-ходили, смотрели-смотрели, а там ничего не произошло. Народ ходит, смотрит, а ситуации нет. Ничего не случилось, ничего не произошло.

— Но ты же снимал. Снял что-то.

— Я снял, я каждый день снимаю. Я всегда останавливаюсь и снимаю, если что-то меня заинтересовало. Когда что-то привлекает мое внимание. Но это не значит, что будет хорошая фотография. Шансов на это мало. Удачи бывают редко. Но не фотографировать – это большая ошибка. Это часть моей жизни, так что непременно надо снимать! Если сделал пять хороших фото в год — это удача.

У меня за последние годы накопилось 20-30 хороших фотографий. Я б сделал альбом хороших фото -- своих. Сотни вполне достаточно, я думаю, хотя у меня их больше. Если б был спонсор, я б такой альбом сделал… Это что касается съемки вообще. А работа… Книжки делаю, на заказ. Сейчас старые художники ко мне обращаются за фотографиями, я их снимал, когда они были молодыми. Вот недавно в Манеже была выставка Мастерковой и Немухина, так у меня купили фотографии для их выставки. Купили у меня фото Целкова для выставки, для каталога. У меня есть хорошие фото Ильи Кабакова, действительно хорошие. А вот был фильм про Оскара Рабина, Саша Гутман сделал: там мои фото. Есть заказы на какую-то съемку сейчас…

Я не отказываюсь ни от какой работы (это про фотографию) и всегда ей рад. Но в Берлине работы у меня мало, нет связей, я же здесь никогда не жил. А если б попросили что-то снять, я б снял…