Ромуальдас Пожерскис I Интервью I http://spbphotographer.ru

May 02, 2016  •  Leave a Comment

Ромуальдас Пожерскис: «Если ты делаешь серию, делай ее до конца, сколько можешь»

Взято: http://spbphotographer.ru/2013/03/pozherskis_interview/

Ромуальдас ПожерскисРомуальдас Пожерскис, классик литовской фотографии, в беседе с корреспондентом ПФ рассказал о традициях литовской фотографии и о времени, которое осталось в памяти мастера и на его снимках.

— Ромуальдас, фотография вошла в Вашу жизнь как озарение, или это было дело случая? 

— Если говорить громкими словами, то человек рождается два раза: один раз физически, второй раз — душевно, морально, в тот момент, когда у него возникают вопросы, почему он живет, зачем он в этом мире, что он хочет сделать. Если он хочет сказать: «Я живу, я вижу, я имею свое мнение», — начинается творчество. Это и есть созревание. У всех бывает по-разному: у кого-то несчастная любовь, у кого-то — смерть друзей, смерть родителей, но так или иначе что-то должно сотрясти человека. Для меня таким потрясением стали события 1972 года. Один молодой человек в Каунасе сжег себя, протестуя против власти. Происходили многочисленные демонстрации, и я их снимал. В какой-то момент меня задержала милиция, я сел в тюрьму и был исключен из университета. Правда, вскоре меня отпустили, потому что я был студентом, а студентов тогда не судили, но потрясение в моей жизни уже произошло. Я родился как человек, с осознанием того, что имею свою страну, свой народ, свою историю, что я неразрывно связан с ними. И тогда я выбрал фотографию как средство самовыражения.

В 1973 году меня восстановили в Каунасском университете, я сдружился с Виргилиусом Шонтой, тогда тоже студентом, и уже через полгода мы сделали первую выставку. С этого и началась моя фотография. В то время фотографическое движение в Литве активно развивалось. В 1973 году Каунасский фотоклуб, в котором созревали почти все большие литовские фотографы, отмечал десятилетие. Это был экспериментальный клуб, куда приходило много молодых людей, среди них Бутырин, Мацияускас и другие. Моральным учителем был Гунар Бинде. Он несколько раз приезжал, выступал в фотоклубе. В 1974 году, 7 января, в день рождения фотографии, в Каунасе был создан Каунасский отдел Союза фотохудожников Литвы. Нас с Шонтой быстро приняли в Союз, и мы начали искать свой творческий путь. Через год мы были включены, если выражаться спортивным языком, в литовскую фотографическую команду. И если где-то за границей выставлялись десять литовских фотографов, то среди них уже обязательно были мы с Шонтой. Каждый со своей темой, мы очень быстро вышли на самый высокий фотографический уровень в Литве. Вообще, фотография — это довольно трудная профессия, трудное искусство. Думаю, в жизни, особенно молодым людям, важно всегда иметь друзей, которые разделяют те же идеи, те же мысли. Вдвоем, втроем всегда лучше, легче, сильнее.

© Ромуальдас Пожерскис / Romualdas Pozherskis. Из серии «Дом престарелых»

© Ромуальдас Пожерскис / Romualdas Pozherskis. Из серии «Дом престарелых»

— Вы выросли в традиции литовской фотографии, были одним из тех, кто ее формировал. В чем ее специфика? 

— Прежде всего, она очень гуманна. Она показывает свой народ, традиции, красоту городов, красоту природы. Кроме того, каждый фотограф имеет свою тему, и если один фотографирует, скажем, цветение, весну, то другие уже не будут это снимать. Так же и с базаром, и с другими темами. То есть каждый находит свою тему, свои индивидуальные визуальные решения. Мацияускас, например, снимал широкоугольником, кто-то другой — портретниками. У каждого вырабатывался собственный творческий стиль и фотографические темы, которые снимались много лет. Суткус всю жизнь фотографирует человека, создает национальный портрет, Дихавичюс двадцать лет снимал красоту природы, красоту девушек. Ракаускас семь лет работал над темой цветения, Мацияускас около двадцати лет фотографировал базар. Каждый решал свою большую тему, и никто не ориентировался на журналы или газеты. Подход был совсем иным, потому что, если ты фотографируешь для газеты, то надо быстро снимать, быстро сдавать материал и каждый день или неделю браться за новую тему. Все наши фотографии делались, что называется, для себя. Союз фотохудожников Литвы имел возможность финансировать наши творческие поиски и развитие: нам давали фотоматериалы, пленку, бумагу. Союз покупал наши работы для архива, и сейчас в нем более ста тысяч фотографических отпечатков, каждый из которых стоит от 200 до 1000 евро. Мы также получали деньги за ретуширование, и те из нас, кто работал, могли жить творчеством. 

— Если у каждого фотографа была своя тема, как бы Вы охарактеризовали свою? 

— Трудно сказать… Я стал снимать сразу много тем. Когда я всерьез занялся фотографией в 1974 году, я еще учился на третьем курсе института, но преподаватели уже понимали, что электриком-инженером я не буду. Все прекрасно знали, что я был в тюрьме, но это считалось нормальным, так что учиться мне было легко. Занявшись фотографией, я сразу начал несколько тем. В 1974 году я открыл для себя старый город. Это был странный мир — чужой, немного опасный, который было интересно фотографировать. Тогда же я начал снимать сельские праздники, в 1976 году — детские больницы. Моей первой темой, очень близкой мне по духу, был мотокросс: серия «Победы и поражения». Я ездил в разные города Литвы, где происходили спортивные события, но снимал не сам процесс — кто как прыгает, кто финиширует, у кого лучший старт, — а человека: как через многие поражения он, наконец, побеждает, что значит для него поражение и что значит этот спорт для зрителя. Я не фотографировал мотокросс как таковой, это было обобщение совсем иного уровня. Серия много раз печаталась — и в Токио, и в Сиднее, и в Москве — и стала моим фирменным знаком в фотографии. Этот проект абсолютно аполитичный и очень сильный с психологической точки зрения.

Одновременно я занимался и другими темами. Если была хорошая погода, я отправлялся в старый город, если воскресенье — ехал снимать сельский праздник, если плохая погода — в детскую больницу.

© Ромуальдас Пожерскис / Romualdas Pozherskis. Из серии «Победы и поражения»

© Ромуальдас Пожерскис / Romualdas Pozherskis. Из серии «Победы и поражения»

— Вы фотографируете людей, затрагивая много достаточно личных тем: больница, дом престарелых, история Альфонса. Насколько допустимо для Вас как для фотографа вмешательство в жизнь людей? 

— Здесь несколько ступеней. Прежде всего, ты должен быть уверенным, что вмешательство, интимное вмешательство, действительно нужно. Например, человек молится, ты находишься рядом с ним, тоже молишься, а потом берешь фотоаппарат и фотографируешь. В такой ситуации у тебя должна быть абсолютно твердая уверенность в том, что ты должен сделать кадр. Если я этого не чувствую, у меня даже не будет сил взять фотоаппарат в руки. То же самое и с больницей, и с домом престарелых. Должна быть уверенность, что это имеет смысл, что это необходимо. Ведь журналист или писатель могут что-то увидеть, а описать потом, фотограф же должен снимать здесь и сейчас.

Второй важный момент — это поиск контакта с человеком. Здесь важны обстоятельства, твоя одежда, твой взгляд, подход, твои первые слова. Все это должно быть таким, чтобы люди сразу поняли, что ты не опасен для них, что ты не сделаешь им плохо. В прежние времена снимать католические праздники было достаточно трудно. Если становилось известным, что, например, учительница ходит в костел, ее выгоняли с работы. У людей могли возникнуть проблемы, и мне надо было уверить их, что я не опасен, что я не представляю прессу. Друзья, родственники, люди, которых я снимал, часто меня спрашивали: «Зачем ты фотографируешь?» Они не понимали, зачем я еду, снимаю, если не могу показывать фотографии. Только сейчас они поняли, зачем я это делал. 

— Что Вы отвечали им тогда, в то время? 

— Если я снимал семью, то всегда начинал с детей. Скажешь: «О, какие красивые дети», — и все хорошо, можно дальше снимать без проблем. Начинаю фотографировать взрослых, на меня посмотрят, спросят: «Зачем ты снимаешь?» А я говорю: «Чтобы Ваши внучки увидели, как Вы хорошо молитесь». Посмотрят, посмотрят и скажут: «Ладно, снимай». А что еще я мог им ответить?

У меня объектив с фокусным расстоянием 24 мм, то есть я снимаю с двух-трех метров, не больше, а это очень хорошее расстояние для контакта. Я никогда не снимал телевиком, потому что тогда я уже становился бы опасным для людей. Бывало и такое, что меня прогоняли, не разрешали снимать. Тогда я брал машину, сидел там минут 20-30 и уезжал. У меня уже не было сил искать контакт и продолжать фотографировать. 

— Оставалось чувство обиды? 

— Да, чувство обиды на обстоятельства. Часто ходишь по городу, встречаешь интересных людей, и бывает так, что они оказываются сильнее тебя, и ты их немножко боишься — в моральном, психологическом плане. Так, что даже не можешь снимать, а потом этот кадр, который ты мог сделать, но не сделал, очень долго тревожит тебя. Думаю, то же чувство мучает девушку, когда она делает аборт. Все время этот аборт, сделанный много лет назад, тревожит ее. Так же и у меня, как у художника. Все никак не выбросить несделанный кадр из головы. А потом это проходит, вижу что-то другое. 

© Ромуальдас Пожерскис / Romualdas Pozherskis. Из серии «Сельские праздники»

© Ромуальдас Пожерскис / Romualdas Pozherskis. Из серии «Сельские праздники»

— Когда изменилась эпоха, строй, как изменилась Ваша фотография? 

— Все говорят, что была цензура, что не было свободы. Но когда стало можно показывать все, что раньше было запрещено, выяснилось, что показывать-то и нечего. В Литве, кажется, только один роман не был напечатан, а все остальное издавалось, и всю живопись можно было показывать: и абстрактное искусство, и другие направления. В фотографии единственной серией, на которой стоял знак «цензура», была моя серия «Сельские праздники». Я назвал их так, но на самом деле это были католические праздники. Лет через пять после начала работы над серией я показал первые снимки Антанасу Суткусу, нашему председателю Союза. Увидев их, он закрыл глаза и долго плакал. Помню, он сказал: «Я, как коммунист, тебя поддерживаю», — после чего нашел для меня «крышу» в ЦК и договорился, что КГБ не будет меня допрашивать. До этого у меня дома бывали обыски. Я когда-то участвовал в молодежных демонстрациях, и у меня искали какой-то материал. В итоге мне было запрещено показывать и отправлять свои работы заграничным фотографам и  редакторам, и я до 1988 года выполнял это требование. Я просто снимал и никому не показывал фотографии, но главное — я мог снимать. 

— Во время обыска у Вас не изымали негативы? 

— Нет, у меня забирали музыкальные записи, какие-то другие вещи. Фотографии сначала тоже забирали, потом перестали. Они искали возможные контакты с заграницей. 

— В результате всех эти действий не возникало желания уйти в политическую фотографию? 

— Серия «Сельские праздники» и есть мое политическое отношение, потому что я снимал запрещенные вещи. Многие священники тогда работали в КГБ, но я ни с кем не завязывал контактов. В этом смысле я был абсолютным одиночкой. Серию про дом престарелых тоже не показывали в советское время. Я снимал ее года три-четыре и даже коллегам не рассказывал об этой работе. Серия получила гран-при в Таллинне в 1987 году на выставке «Янтарный край». Двумя годами ранее гран-при получил Шонта за серию о детях с психическими отклонениями. Но Суткусу позвонили из Москвы, и гран-при у Шонты отняли. Время тогда еще не пришло.

Если говорить о цензуре в целом, то самое страшное — это самоцензура, а идеологическую цензуру всегда можно обойти. Шонта, я, Мацияускас и Ракаускас каждую неделю ездили в Вильнюс на художественный совет, который руководил всем художественным движением Литвы. Мы выбирали фотографии, организовывали выставки, коллекции, но старались никогда не воевать с цензурой, не дразнили их. Конечно, какие-то небольшие провокации вроде актов периодически случались, как например, фотографии Шонты. 

— Есть мнение, что фотография достойна быть увиденной, если фотограф чем-то рисковал, когда делал ее. Вы с этим согласны? 

— Думаю, здесь должно совпасть много вещей. Прежде всего, любая созданная фотография имеет определенную визуальную энергию. Место съемки тоже несет свою энергию. Вся эта энергия должна созреть в авторе, чтобы его фотография вспыхнула. Это и совпадение света, и хорошей ситуации, и твоего физического и морального состояния. У нас говорят: если ты идешь в гору, иди, сколько есть сил. Если ты делаешь серию, делай ее до конца, сколько можешь. Потому что сойти с горы ты всегда успеешь, спускаться всегда легче. Фотография, как и все другие виды искусства, требует огромной самоотдачи. Нужно вложить себя, от многого отказаться и работать так, чтобы что-то сделать. Надо точно знать, чего ты хочешь, и очень много работать. 

© Ромуальдас Пожерскис / Romualdas Pozherskis. Из серии «Старые города»

© Ромуальдас Пожерскис / Romualdas Pozherskis. Из серии «Старые города»

— Хорошая фотография — это результат подготовки или дело случая? 

­— И то, и другое. Подготовка случая. Это совпадение многих вещей. Фотография похожа на охоту или рыбалку. Ты должен немного организовать все, подумать, как все будет происходить. Чем отличается профессионал от любителя? Любитель снимает тогда, когда что-то увидит, а профессионал — когда находит то, что ищет. 

— В процессе поиска Вам интереснее создавать постановочный мир или фиксировать жизнь как она есть? 

— Снимать натюрморты я совсем не умею. Я не знаю, как расположить вещи, у меня совершенно нет фантазии для этого. Я зову дизайнера, который все складывает, а потом только выставляю свет и снимаю. Я люблю массовые события, когда много людей, что-то происходит, есть движение. Так я снимал баскетбол: динамика, спорт, эмоции, зрители. Потом началось литовское движение за независимость: массы демонстраций, поднятие флагов, «Балтийская дорога». Тогда я на три-четыре года все отложил и снимал только политические события. Снимал, как уходили русские войска, как литовская и русская армия строились, передавали флаг. 

— Так какой же жанр фотографии Вам ближе всего? 

— Есть фотографы, которые всю жизнь снимают одинаково. Можно взять фотографию такого автора двадцатилетней давности, поменять даты и никто не увидит подмены. Я не могу войти в одну реку, ограничиться одним жанром. У меня есть и акт, и пейзаж, и репортаж, и реклама. Мне всегда интересно испытать себя как профессионала, попробовать себя в разных жанрах. Снять тот же бокал пива очень трудно. Не спешите говорить: я все знаю, все умею. Это тоже профессионализм. Творчество — это подготовка: и с технической, и с психологической точки зрения. 

— У Вас был свой учитель, Вы прошли определенный путь, учите других. Прослеживаете ли Вы за это время эволюцию в фотографии? 

— Фотография очень сильно изменилась. Если в 70-х годах среди моих друзей — скульпторов, художников — никто не считал ее искусством, то сейчас выпускники художественных училищ могут не уметь рисовать, но зато каждый может фотографировать. Фотография вошла в культурную среду, и сейчас в Литве диплом бакалавра фотографии можно получить в шести учебных заведениях. 

— Если сравнить 70-80-ые годы и сегодняшний день, Вы стали снимать меньше? 

— Да, конечно. В то время, когда я начал фотографировать, в Литве создавались почти самые лучшие фотографии. Суткус делал прекрасные портреты, Мацияускас снимал свою лучшую тему — базар, Дихавичюс фотографировал акты, Ракаускас начал работать над темой «Цветение». Мы все серьезно работали, выставлялись, каждый год показывали новые фотографии. Потом начался период так называемой свободы. Фотографы бросились снимать акт, но оказалось, что это самый трудный жанр. Многие из тех, кто пробовал в нем работать, поняли, что не могут сделать ничего стоящего. Социально тоже стало можно показывать все. В советское время была официальная идеология, и, хотя мы не воевали с ней, мы находились в оппозиции и благодаря этому всегда имели свою цель. А теперь стало можно снимать и показывать все, что угодно. Вот и возникает вопрос: а зачем тогда снимать? 

— В этой ситуации оказывается пресыщенным и зритель. Вы ощущаете это? 

— Да. Параллельно с нами появилось поколение людей с иным отношением к искусству. Они делают совершенно другую фотографию, в которой нет репортажа, нет эмоций. Я люблю фотографию, которая касается жизненных проблем — радости, ненависти, человека. А их фотография безжизненна, безнадежна, но они популярны, о них много пишут, их работы обосновывают теоретически. О нашей фотографии очень трудно писать, ее трудно анализировать. Что о ней можно сказать? Что она хорошая, и все. Знаете, фотография сродни музыке. Есть музыка эстрадная, есть джаз, есть классическая. Наша фотография — это классическая музыка, и, чтобы понять, прочитать ее, нужно быть подготовленным. Поэтому мы оказались несколько в стороне. Но теперь пришло время, когда мы можем писать проекты и получать гранты на издание книг. Например, в этом году я получил стипендию на серию о слепых детях, а Суткус, Мацияускус — на восстановление своего архива. 

© Ромуальдас Пожерскис / Romualdas Pozherskis. Из серии «Сельские праздники»

© Ромуальдас Пожерскис / Romualdas Pozherskis. Из серии «Сельские праздники»

— Как складываются Ваши отношения с цифровой фотографией? 

— Сейчас я много снимаю на «цифру», прежде всего, все рекламные съемки. Это удобно, быстро, но «цифра» плоха тем, что в ней нет «последнего кадра». Ты всегда можешь что-то удалить и снова снять, и у тебя уже нет той концентрации, которая необходима, когда ты знаешь, что у тебя остался последний кадр и надо сделать хорошую фотографию.

Есть и другая проблема. Когда начинаешь манипулировать с фотографией в Photoshop, она становится более эффектной, но в конечном итоге, чем ближе изображение к реальности, тем сильнее оно действует на человека. Чем больше фотография отличается от живописи, от графики, тем более серьезным искусством она становится. Когда реальность видоизменяется, визуальный эффект оказывается сильнее, а психологический слабее. 

— Что бы Вы пожелали молодым фотографам? 

— Искусство как таковое — это три вопроса. На первый ответить труднее всего: «Зачем ты фотографируешь? Зачем тебе это надо?» Второй: «Что ты фотографируешь?» Почему именно этот объект, а не другой? Ты должен найти свою тему, свой сюжет. А третий вопрос возникает, когда ты уже нашел свою тему: «Как фотографировать?» Другими словами, должно найти форму, чтобы люди смогли увидеть, прочитать твои фотографии. Без формы самая интересная идея останется незаметной и невостребованной. Так что самое главное — ответить себе на три вопроса: «почему?», «что?» и «как?»

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_01.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_02.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_03.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_04.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_05.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_06.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_07.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_08.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_09.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_10.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_11.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_12.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_13.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_14.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_15.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_16.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_17.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_18.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_19.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_20.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_21.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_22.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_23.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_24.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_25.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_26.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_27.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_28.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_29.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_30.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_31.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_32.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_33.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_34.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_35.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_36.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_37.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_38.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_39.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_40.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_41.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_42.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_43.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_44.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_45.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_46.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_47.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_48.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_49.jpg

http://spbphotographer.ru/wp-content/gallery/pozherskis/pozherskis_50.jpg

 

 

С Ромуальдасом Пожерскисом беседовала Ирина Билик,
© «Петербургский фотограф», 2013

 


Comments

No comments posted.
Loading...

Keywords
Archive