Zenfolio | Dmitry Ryzhkov | Эспен Расмуссен: Лауреат World Press Photo | Bird In Flight

Эспен Расмуссен: Лауреат World Press Photo | Bird In Flight

October 15, 2016  •  Leave a Comment

Эспен Расмуссен: Лауреат World Press Photo о несбывшейся американской мечте

В этом году на 28-м международном фестивале фотожурналистики Visa pour l'image во французском Перпиньяне норвежский фотограф Эспен Расмуссен представил свой проект «Hard.Land» о жителях бедных американских районах, наркоманах и потерявших работу. Bird In Flight расспросил двукратного лауреата World Press Photo о проекте и о том, как уговорить людей заниматься сексом на камеру и вернуться к нормальной жизни после десяти лет, проведенных с беженцами.

Эспен Расмуссен 40 лет

Норвежский фотограф и фоторедактор. Лауреат двух World Press Photo, несколько раз выигрывал POYi (Pictures of the Year International). Включен в список 30 новых фотографов по версии Photo District News. В 2007 году Эспен получил грант в 60 тысяч долларов на съемку проекта про беженцев по всему миру, который закончился выходом книги «Транзит» в 2011 году. Работает с агентством Panos Pictures. Сотрудничает с The New York Times, The Independent, Intelligent Life, Fader magazine, MSF («Врачи без границ»), NRC (норвежский консул по беженцам) и UNHCR. Публиковался в Time, Newsweek, National Geographic, Der Spiegel и The Economist, в газетах The Guardian, The Sunday Telegraph и The New York Times.

Не только мечты

Когда я смотрела на скрининге ваш проект «Hard.Land», я вспомнила про историю с русским фильмом «Левиафан». Там другой сюжет, он о борьбе маленького человека с системой, но в нем тоже сквозит тема бедного региона страны. Так вот, после того как фильм вышел в прокат, на режиссера обрушились с критикой: его обвиняли в том, что он хочет показать только самое бедное и плохое, что есть в России, хочет очернить страну. А вам после проекта приходилось слышать что-то подобное от американцев?

Да, пришлось. Не очень много, но было. Я показывал проект на разных фестивалях, и американцы реагировали активнее норвежцев, говорили: «Почему вы сфокусировались на таких грустных и тяжелых вещах? Почему вы не обратили внимание на то хорошее, что происходит в Штатах?» Я отвечал, что, может, они и правы, но в то же время мне казалось важным задокументировать именно это.

Детройт, Мичиган. Аллан Хилл в здании бывшего автомобильного завода Packard. На этом заводе в Детройте когда-то производили роскошные автомобили. Здание в 325 тысяч квадратных метров было построено в 1903 году, завод закрылся в 1958 году. Хилл живет на заброшенном заводе вместе со своими двумя собаками. Уже несколько лет он обходится без проточной воды и электричестваЯ выбрал истории про наркоманов, про потерявших работу шахтеров, про людей, которые живут в развалинах Детройта и получают, может, семь долларов в час, а работают на двух-трех работах каждый день. Я думаю, что важно рассказывать об этом. Всем кажется, что США — это прекрасное место, американская мечта, где все возможно, а потом ты выезжаешь из большого города и понимаешь, что разрушенные мечты тоже существуют. Вот на чем я хотел сосредоточиться. К тому же в проекте есть и позитивные истории, не только печаль. Поэтому я не думаю, что такая критика моей работы справедлива.Я выбрал истории про наркоманов, про потерявших работу шахтеров, про людей, которые живут в развалинах Детройта и получают, может, семь долларов в час, а работают на двух-трех работах каждый день.


Превью проекта «Hard.Land»

Западная Вирджиния, Мулленс. Шахтеры переодеваются после смены в угольной шахте. 32 шахтера работают по восемь часов в сутки в очень жестких условиях. Они дышат пылью, и многие из них становятся в итоге инвалидами. «Работа в угольной шахте — это определенный стиль жизни. Если вы справляетесь, то зарабатываете хорошие деньги . Но, к сожалению, многие шахты были закрыты, поэтому в этом регионе огромная безработица», — говорит владелец Кевин Кэллоуэй

Как возникла идея проекта?

Я делал эту работу вместе с пишущим репортером, который был корреспондентом норвежской газеты в США, он много путешествовал по этому региону и знал о проблемах в Америке. Он предложил мне поехать на несколько недель, чтобы сделать большой проект, и я согласился.

Долго вы там пробыли?

Не очень. За два года — шесть-девять, может, 12 недель в общей сложности.

Как удалось найти и уговорить героев для съемок?

Это было просто. В Штатах люди очень спокойно относятся к тому, что их фотографируют. Они любят оказываться в СМИ. А еще я норвежец, и это было на руку, потому что в Америке многие любят норвежцев: «О, мой дед из Норвегии. Он эмигрировал в 1954 году». И им кажется, что они уже как-то связаны с моим проектом. Я проводил дни со своими героями и многое узнавал о них.

Вы часто становитесь друзьями с теми, кого снимаете?

Не то чтобы друзьями, но я их узнаю ближе, они доверяют мне и разрешают снимать. Потом я высылаю им фотографии, и мы становимся друзьями в фейсбуке. У меня есть снимки одной пары в кровати, я их не включил в проект: на фотографиях они занимаются сексом. Люди спрашивают, как мне удалось заставить их заниматься сексом на камеру. Это было очень просто. Мы вместе тусовались, курили траву. В спальне был еще один парень, с которым мы болтали, когда эта пара начала развлекаться в кровати, ну и я сделал фотографии. Потом я показал им снимки, и девушка сказала, что это ее лучшие фотографии, и попросила отправить несколько. У меня около двух сотен их фотографий, так что у нее все теперь задокументировано.

Мы вместе тусовались, курили траву. В спальне был еще один парень, с которым мы болтали, когда эта пара начала развлекаться в кровати, ну и я сделал фотографии. Потом я показал им снимки, и девушка сказала, что это ее лучшие фотографии.
Бекли, Западная Вирджиния. 29-летние Брэндан и Рэйчел на их вездеходе неподалеку от Бекли, где они живут семейной жизнью. «Мы изменили нашу жизнь к лучшему. Здесь слишком много людей увлекаются наркотиками, становятся преступниками и алкоголиками», — говорит Брэндан

Нормальная жизнь

В ваших проектах довольно много боли. Вы сами по себе какой? Грустный?

Я скорее из менее счастливой части человечества, но у меня трое маленьких детей, мы живем в пригороде Осло, так что я и счастлив тоже. Я выбираю те вещи, которые меня увлекают, активизируют мой мозг — мне нужно быть вовлеченным в историю, которой я занимаюсь. Я не могу просто пойти и сделать историю, а потом уйти, понимаете? Мне нужно увлечься, чтобы долго работать над чем-то.

Ваша работа сильно на вас влияет? Как вы справляетесь с тем, что увидели?

Не слишком. Все же я счастливый человек, что я не всегда должен быть там, где плохо. Я еду куда-то, вижу всю эту боль и плохие вещи, делаю фотографии, чтобы показать другим, что происходит. Но потом, когда я возвращаюсь домой, публикую проект и получаю реакцию от людей, я счастлив, что у меня моя собственная жизнь. Я освобождаюсь от этой боли, когда вижу, что мои дети счастливы, не голодают, не бегут от бомб. Это делает меня счастливым. Через две минуты после того, как я перешагнул порог дома, моя жена говорит: «Твоя очередь! Я одна занималась домом две недели, давай теперь ты!» — и я возвращаюсь к нормальной жизни, где нужно отвезти детей в школу или на футбольную тренировку, приготовить обед, помыть полы.

Разве фотожурналист может жить нормальной жизнью? Это не так-то просто, верно?

Смотря что ты делаешь. Я много путешествую — это, конечно, тяжело для моей семьи. В Норвегии мужчины и женщины равны, но из-за того, что я так часто отсутствую, моя жена вынуждена заниматься домашней работой больше меня: дети, школа, спорт, все, чем они увлекаются, — на ней. У нее большая нагрузка, это не идеальная семья. Но я знаю многих фотографов, которые решают притормозить на несколько лет после рождения детей, чтобы проводить с ними время. Или делать проекты дома, в Норвегии. Многие хорошие фотографы работают над локальными историями, не выезжая за пределы страны. Все зависит от того, что ты сам для себя выберешь.

Я освобождаюсь от этой боли, когда вижу, что мои дети счастливы, не голодают, не бегут от бомб.
Чикаго, Иллинойс. Люди в центре Чикаго вышли в знак протеста против насилия со стороны полиции. Они несут транспарант с фотографиями людей, убитых полицией
 
Западная Вирджиния, Пич Три. Вечеринка в доме Билла в Аппалачи, области с высоким уровнем безработицы после того, как угольные шахты были закрыты

Когда я смотрю разные серии, я точно могу определить, что вижу фотографии вашего авторства. Они будто холодные, у меня от них возникает ощущение холода. Вам кто-то говорил об этом? Как думаете, это чувство появляется из-за того, что вы родом из Норвегии?

Хороший вопрос. Люди говорят мне, что узнают мои фотографии. Они их описывали не так, как вы: больше говорили о стиле, чем об ощущениях. Но я больше рад услышать про чувство, чем про стиль. Вот что прекрасно в фотографии — то, что я не старался сделать их холодными, но вы их так чувствуете, а кто-то почувствует совсем иначе.

А вы любите, когда жарко или когда холодно?

Когда жарко.

Поэтому вы живете в Норвегии?

Да уж, в Норвегии полтора месяца лета, а остальное время холодно. Я больше не люблю зиму. Любил, когда катался на лыжах, но теперь я бы предпочел лето подлиннее.

Вот что прекрасно в фотографии — то, что я не старался сделать их холодными, но вы их так чувствуете, а кто-то почувствует совсем иначе.
Детройт, штат Мичиган. Интерьер заброшенной церкви. Город Детройт претерпел значительный экономический и демографический спад в последние десятилетия. Население города упало с его максимума в 1 850 000 людей в 1950 году до 701 000 людей в 2013 году. Автомобильная промышленность в Детройте пострадала от глобальной конкуренции и переместила большую часть оставшегося производства из Детройта. Теперь в Детройте один из самых высоких показателей уровня преступности в США и многие районы находятся в ужасном состоянии. Заявление о признании Детройта банкротом было подано 18 июля 2013 года. По оценкам экспертов, это станет крупнейшим муниципальным банкротством в истории США 
 
Про всех, кроме себя  Какая командировка была лучшей для вас?
 
Я не смогу выбрать одну, тут скорее нужно говорить о целом проекте, над которым я работаю уже 10 лет. Я объездил 12 или 13 стран и передал сообщение многим людям — это, наверное, самая важная вещь, которую я сделал. Я снимал беженцев и до сих пор снимаю. Десять лет я головой с этими людьми. В последний раз я три или четыре месяца шел с двумя сирийскими братьями в Европу. Каждый год я возвращаюсь и работаю над этой темой.А самое ужасную командировку сможете выбрать?Наверное, худшие условия проживания были в Чаде в 2004 году. Я жил в пустыне, кажется, там было около 55 градусов по Цельсию и очень сухо. Ты сгораешь, как только выходишь на улицу, душа нет, вода, кажется, почти кипит на солнце. Это было что-то вроде выживания. Сейчас я понимаю, что это было еще и опасно: мы жили недалеко от границы с Дарфуром, а там была куча повстанцев. Мы приехали на машине в столицу Нджамену, где я впервые дней за 10 дней попал в гостиницу. Тогда я просто бегом кинулся в бассейн, чтобы охладиться и поплавать, а потом заснул на лежаке прямо на солнце. Когда я проснулся, я понял, что полностью сгорел. Мне нужно было тащить свой огромный рюкзак в самолет, я весь кровоточил, короче, это было трудно.
 
Похоже на то. А эмоционально что для вас сложнее: работать фоторедактором или фотографом?
 
Сложнее быть фотографом, потому что фоторедактор не встречается со всеми этими героями с картинок.
 
Янгстаун, штат Огайо. Юноша играет в баскетбол и показывает свои татуировки, в том числе надпись «Самодельный» на руках. Янгстаун был центром производства стали. Все изменилось, когда сталелитейная промышленность США пришла в упадок в 1970-е годы, оставив население всего региона без основной работы. С 1960 года город пережил падение более чем на 60 % населения
 
Я никогда не наступлю на труп, чтобы сделать фотографию.

Какая ваша главная задача как фотожурналиста? Вы ее уже нашли ?

Нет, но думаю, что один из ключей — любопытство и интерес к жизни других людей в других странах, с другими религиями — ко всем, кроме меня, понимаете?

Вы о чем-то жалеете в своей карьере?

Нет, я вел себя достаточно хорошо. У меня сильное чувство этики, я чувствую ответственность перед теми, кого снимаю, тем более сейчас, когда все потом оказывается в Сети. Я еду в другую страну, чтобы сделать снимки, которые потом могут увидеть [изображенные на них люди] или их друзья. Я никогда не наступлю на труп, чтобы сделать фотографию. Я стараюсь не снимать там, где собралась куча фотографов. Когда в последний раз я снимал беженцев, приехало много фотографов, и это было похоже на пресс-конференцию. Я просто отошел оттуда, я так не могу работать. И если мне говорят: «Не снимайте», — я не буду.

Что еще вы не стали бы снимать?

Я не могу сказать, пока не увижу, но я это почувствую — пойму, стоит снимать или нет. Но большинство вещей нужно снимать. Потом решишь, публиковать их или нет.

Большинство вещей нужно снимать. Потом решишь, публиковать их или нет.
(Все фото: из проекта «Hard.Land».)

Comments

No comments posted.
Loading...

Keywords
Archive
January February March April May June July August September (1) October November December
January (2) February March April May (1) June (1) July (8) August (3) September (1) October (3) November December
January February March April May June July August September October November December